— Странная история, — задумчиво произнес Сергей. — А Абрек — это и есть его нынешнее имя?

— Абрек — это его боевое прозвище. Псевдоним, если хочешь. Он настаивает, чтобы я называл его именно так. Кстати, никто этого прозвища не знает — никто, кроме нас двоих. Ты, пожалуй, третий. Если помнишь, именно этим именем он и представился, оказав тебе тем самым великую честь. Так что цени это.

— Ценю. Но еще больше оценю, если он сможет вызволить Катюшу.

— Не «если», а «когда», поскольку слов своих Абрек на ветер не бросает. Можешь на него полностью положиться, уверяю тебя.

— Поживем — увидим, — с сомнением покачал головой Сергей, невольно вспоминая о целой армии головорезов, которые денно и нощно блюдут покой Орлова в его загородной резиденции.

Доктор продолжал:

— Еще несколько слов об этом кавказском уникуме. Знаешь ли ты, кем он был до войны? То-то и оно, что понятия не имеешь. К твоему сведению, этот головорез с отличием закончил Московский государственный университет, защитил диссертацию и является кандидатом филологических наук. Вернее являлся, в прошлой своей жизни. Война прервала его работу над докторской диссертацией. Патриотический порыв сорвал молодого ученого с насиженного места и забросил в лапы аж самого Шамиля Басаева. В скобках замечу, что Абрек в совершенстве владеет английским, французским и арабским языками.

Сергей слушал, раскрыв рот. Действительно, судьба порой обходится с нами слишком жестоко. Жестоко и несправедливо.

— Кем же он сейчас работает? С таким-то блестящим образованием? — невольно спросил он.

Доктор усмехнулся.

— Учителем в одной из средних школ Огней. Преподает русский язык и литературу. Вот такой вот парадокс: чеченец — и русский язык! А недавно взялся вести английский.

— Да, история весьма и весьма необычная. Одного я не могу взять в толк, — пожал плечами Сергей, — почему он согласился на участие в этой отчаянной авантюре? Я имею в виду операцию по освобождению моей дочери.

— Все очень просто. Абрек вполне справедливо полагает, что обязан мне жизнью, и, если уж быть до конца откровенным, он прав: если бы не я, свидетельство о его смерти полностью соответствовало бы действительности. Он предан мне, этим все и объясняется. Тебе знакомо такое понятие, как восточная верность?

— Так, слыхал кое-что.

— Вот именно, кое-что. — Доктор достал сигарету и закурил. — Во времена Ивана Третьего жил один татарский князь по имени Касим. Верой и правдой служил он царю до самой своей смерти, бок о бок с русскими ратниками сражался против Золотой орды, Казани и крымского хана. Его отвага и преданность не раз предрешали исход битвы и судьбу всего государства. Это было смутное время, время предательств и междуусобиц, когда русские бояре и князья то и дело изменяли своему государю. Касим был единственным из сподвижников Ивана Третьего, кто на протяжении всей своей жизни ни разу — ни разу! — не предал государя. Вот что такое восточная верность. Русские на такое, увы, не способны.

— Пожалуй, — согласился Сергей.

Они закурили еще по одной. Вообще, в этот вечер оба курили сверх всякой меры.

— Почему он к тебе-то приехал? — продолжал задавать вопросы Сергей.

— Понимаешь, не к кому ему больше ехать. Ни семьи, ни детей, ни родственников. Один он на всем белом свете, совершенно один. Как и я, — добавил доктор с тихой печалью.

— Как и я, — эхом отозвался Сергей, думая о своем.

— У тебя есть дочь, — строго сказал доктор, — не забывай об этом.

— Я всегда это помню.

— То-то.

Появился Абрек с тремя чашками дымящегося ароматного напитка на небольшом подносе.

Сергей отдал должное искусству Абрека готовить кофе: несмотря на то, что он неоднократно бывал на светских раутах и не раз пивал этот напиток в различных вариантах его приготовления, такого восхитительного кофе ему отведывать еще не приходилось.

— Спасибо, друг, — поблагодарил его доктор. — Садись. Сейчас Сергей поведает нам свою историю. Тебе будет полезно послушать.

Рассказ о своих мытарствах Сергей закончил только к часу ночи. Воцарилось долгое молчание. Доктор хмурился, нервно барабаня пальцами по столешнице стола, и что-то усиленно обдумывал. Лицо Абрека, как всегда, было непроницаемым, и лишь в глазах его порой вспыхивали молнии. Сергей сидел с сигаретой в зубах и чувствовал облегчение: наконец-то он смог выговориться перед людьми, которым полностью доверял.

Первым нарушил тишину доктор.

— Ну-с, что будем делать, господа? Сломать хребет этому мастодонту будет нелегко. Однако сломать надо. Есть какие-нибудь предложения?

— Нужно разработать четкий план действий, — сказал Сергей.

— Согласен, — кивнул доктор. — Без плана никак нельзя. Это во-первых. Во-вторых, необходимо перехватить инициативу у этих мерзавцев. Не они, а мы должны диктовать им свои условия.

— Не забывай, что у них моя дочь, — напомнил Сергей. — Это их главный козырь.

Доктор замотал головой.

— Ошибаешься. Не у них, а у нас главный козырь. Это твоя почка. Без нее твоему Орлову каюк, и он прекрасно это понимает. Другого донора с такой редкой группой крови он найти уже не успеет, и это тоже для него не секрет. Самое главное для него сейчас — это заполучить твою вторую почку.