Осознание того, что она, должно быть, ненавидит меня, было трудно переварить. Видеть это на ее лице — форма пытки, более эффективная, чем любая, которую я испытывал раньше.

— Сложно. — Она повторяет это слово с изрядной долей презрения. — Конечно, твоя жизнь сложна, но быть матерью-одиночкой проще простого. Настоятельно рекомендую залететь от парня только для того, чтобы он исчез и больше не появлялся в моей жизни.

Я вздрагиваю.

— Я не знал, что ты беременна. Если бы я знал, то…

— Что тогда, Ник?

— Я не знаю, — признаюсь я. — Я понятия не имею, что бы я сделал на твоем месте.

Она фыркает, звук сочится презрением. Прошло много времени с тех пор, как кто-то разговаривал со мной таким образом. Обычно меня бы это разозлило, то в ее исполнении мне даже нравится.

Я не опасен для Лайлы. Я просто Ник.

— Это была такая ошибка. Я увидела Алекса и подумала… подумала, что ты заслуживаешь знать. Теперь знаешь. Возвращайся к своим сложностям и оставь меня и моего сына в покое.

— Нашего сына, — поправляю я.

Глаза Лайлы вспыхивают, словно в них отражается пламя. Если бы это было так, я был бы горящей кучкой пепла.

— То, что я случайно забеременела, не делает тебя его отцом. Ты даже никогда с ним не встречалась.

— Я не знал, что он существует, Лайла!

— И кто в этом виноват? — огрызается она.

Я глубоко выдыхаю, пытаясь держать себя в руках.

— Послушай, мне нужно идти на встречу. Могу я вернуться через пару часов?

— Встреча? — Недоверчиво переспрашивает Лайла. — Что, у тебя есть еще одна залетевшая дурочка, которой нужно рассказать про сложности?

Я смериваю ее суровым взглядом, но мне хочется рассмеяться. Лайла называет себя мамой моего ребенка забавно и удивительно возбуждающе.

Большинство женщин, с которыми я спал, точно знали, чем я зарабатываю на жизнь. Любая из них приползла бы ко мне за деньгами и защитой после того, как забеременела.

— У меня нет других детей.

— О котором ты знаешь, — многозначительно отвечает она.

Я снова подавляю смешок. Прошло девять лет с тех пор, как кто-то говорил со мной подобным образом. Алекс иногда поддразнивает меня, но он мой подчиненный. Он никогда не зайдет слишком далеко. Либо уважаешь своего пахана или платишь за свою наглость.

Но для Лайлы я просто придурок, который перевернул всю ее жизнь. Который разбил ей сердце и оставил растить ребенка без отца — так же, как она росла.

Интересно, отнеслась бы она ко мне с такой же дерзостью, если бы увидела, как я вчера вечером мыл окровавленные руки перед ужином? Если бы она знала, что я сделал, чтобы сохранить свою семью — моих мужчин — в безопасности.

— У меня деловая встреча. Я бы не назначал ее, если бы я… Я вернусь, как только смогу.

— Бизнес, значит? Чем занимаешься?

Вопрос, на который я не хочу отвечать.

— с ним тоже все сложно.

Она усмехается.

— Конечно, сложно. — Затем вздыхает. — Квартира № 613. Ты можешь подняться прямо сейчас. Звонок сломан.

Конечно, сложно. И снова я держу свои мысли при себе. Я просто киваю.

— Спасибо.

Я поворачиваюсь и иду к ожидающей машине. Я хочу остаться подольше, но не могу найти этому оправдания. Точно так же я не могу охарактеризовать возвращение иначе, как эгоистичное. Как только я проведу эту встречу с Лукой Бьянки, которую я организовал только для того, чтобы объяснить эту поездку моим людям, я должен покинуть этот город как можно скорее.

Или я мог бы сказать ей правду.

Она не захочет, чтобы я был рядом с ними, как только я это сделаю.

Отчасти меня привлекли в Лайле ее моральные принципы. Ее стойкость и вера в системы, которые ее подвели. Она хотела стать социальным работником и помогать таким детям, как она сама. Я должен был спросить, кем она работает. Ее мать умерла от передозировки. Если бы она имела хоть малейшее представление о бизнесе, которым я занимаюсь, я сомневаюсь, что она взяла бы мои деньги, даже если бы они были для… черт.

Я даже не спросил, как зовут моего собственного ребенка.

Я никогда не задумывался о себе как об отце, даже с тех пор, как материализовалась договоренность с Павлом жениться на его дочери. Это всегда было абстрактно. Неважно.

Знание того, что я отец, не заставляет меня чувствовать себя таковым. Я никогда его не встречал, как сказала Лайла.

Встреча с ним, знание его имени заставят меня почувствовать себя настоящим отцом.

Есть мимолетный шанс, что я смогу это осуществить. Я не рискну приехать сюда еще раз — никогда.