— Очень приятно это слышать. — После слов Короля в комнате воцарилась тишина. Леона наблюдала, как она оседает на Петре. Она проникала под кожу другой женщины, множась и проявляясь, пока та не вынуждена была заговорить.

— Но ты пригласил меня сюда не за этим.

— Не за этим? — Ивеун Доно со скучающим видом оперся локтем о подлокотник трона.

— Достаточно было бы письма или шепота, если бы ты хотел поговорить о перестройке. — Петра с трудом прищурила глаза.

— Кстати, о шепоте, есть ли новости от твоего брата? — Король наконец-то начал кружить вокруг своей точки, словно птица-каррион.

— Ты, вероятно, слышал больше, чем я. Разве он не твой советник по вопросам казны?

Надутый ребенок. Леона с трудом удержала эту мысль при себе.

— Это не тот брат, о котором я прошу. — Король выпрямился в своем кресле. Движение было незначительным, но оно свидетельствовало о его растущем нетерпении по поводу упрямства Петры.

— Я даже не подозревала, что ты знаешь, что у меня есть младший брат, Доно. Это честь для Дома Син, что ты проявляешь к нам такой интерес. — Петра лгала сквозь зубы, которые Леона мечтала разбить различными инструментами.

— Где Кварех?

— Думаю, он все еще в храме Владыки Сина, молится Дарителю Смерти о мудрости целей.

Ложь Петры убедила Ивеун Доно не больше, чем Леону.

— И часто он молится?

— Только когда считает, что ему нужна мудрость нашего Покровителя.

— И как часто Кварех нуждается в наставлениях Дарителя Смерти? — Ивеун Доно чуть склонил голову набок. — Он не славится особым честолюбием.

— Ивеун Доно, позаботься; ты говоришь о моем брате.

— «Позаботиться», Петра? — Король отбросил все формальности в ее титуле. Судя по выражению лица Оджи, это был меткий и удачный удар со стороны Короля. — О именно я должен «позаботиться»? Я и так забочусь о нашем народе, о Нове, о заблудших массах в стране под облаками. Я забочусь об астрономически большом, но ограниченном количестве ресурсов, чтобы их хватало и нам, и Фен. Я осознаю, какой налог их безответственность наложила на мир, который, как мы теперь знаем, является нашим общим достоянием. Я слежу за их Гильдиями, чтобы обеспечить надлежащее обучение. Разве я недостаточно забочусь?

Петра замолчала — это было самое разумное, что девушка проявила с начала встречи.

— Или я должен еще и заботиться о хрупких чувствах твоей семьи?

— Я забочусь о Доме Син. — В словах Петры прозвучало почти рычание.

— Так ли это, Петра? Или отсутствие идеалов приведет их к гибели? — Опыта у этой женщины было меньше, чем у Ивеун Доно. Несколько слов, нанизанных на девиз ее Дома — идеалы превыше целей, — и она закрутилась так туго, что Леона почти ощутила дрожь в ее мышцах. Дом Син был слишком горд, слишком дерзок. — Дело не в Доме Син, Петра. Речь идет о благе нашего народа, о долговечности наших традиций, о вечности наших путей, о будущем нашего мира. Будущее, к которому мы должны стремиться без всяких полумер.

— Никаких полумер, — повторила Петра девиз Дома Рок. — Должно быть, это легко сказать с твоего поста, когда любая полумера не совпадает с мерилом Рока.

Во рту Леоны появился фруктовый привкус крови, и она прикусила язык, чтобы не заговорить. Король мог постоять за себя; ему не нужно было, чтобы она выходила вперед и устраивала Петру словесную или физическую порку. Но она все же надеялась, что он спросит.

— Осторожно, Петра. — Король не стал бы больше предостерегать. Как бы сильно Леона ни подозревала, что он тоже хочет расстаться с Петрой, они не могли просто так убить Оджи другого Дома. В дуэлях должны были соблюдаться правила. Если они отбросят основы иерархии своего общества, то останутся в анархии, в которой пребывал Лум до того, как Ивеун Доно начал его перестраивать. — Теперь я спрошу тебя снова. Где Кварех?

— Тогда я скажу тебе еще раз: он высоко в горах, в храме Владыки Сина.

Проблема была в том, что, хотя все они знали, что это ложь, доказательств не было. Поэтому Петра и вся подноготная Драконьего общества, именуемого Домом Син, продолжали плести свой заговор. По крайней мере до тех пор, пока у Ивеуна Доно не будет достаточно доказательств измены, чтобы свалить даже Оджи.

— Тогда для него не должно составить труда явиться по моему приказу.

— Вообще-то, так оно и есть. — Петра торжествующе улыбнулась. Она знала, что у нее есть преимущество. Если бы у них что-то было, они бы уже вышли с этим, и она собиралась придерживаться своей идиотской истории до тех пор, пока они этого не сделают. — Он находится в уединенной медитации и не покинет ее, пока не услышит напутственные слова нашего Владыки. Уверена, ты понимаешь, как важно искать волю покровителя нашего Дома, Доно.

— Вполне.

— С чего вдруг такой интерес к Квареху? Не хочешь ли ты нанять и его? — спросила Петра.

— Я считаю, что он замешан в преступлении. — От верховного лидера следовало ожидать, что такое заявление заставит Петру замолчать и сотрет самодовольную ухмылку с ее лица, но она лишь продолжала улыбаться.

— Как ужасно. Но я уверена, что мой дорогой Кварех не принимал в этом никакого участия.

Король откинулся в своем троне.

— Мы увидим, не так ли? Если ты лжешь, это будет иметь серьезные последствия для всего твоего Дома.

— Твоя слава — это все, к чему стремится Дом Син. — Слова Петры были поэтичны, красивы и совершенно неискренни.

— Я уверен. — Король махнул рукой с длинными пальцами.

Петра поклонилась, с изяществом приняв отказ. Она закружилась, как танцовщица, и длинными, размеренными шагами вышла из комнаты. Леона смотрела вслед уходящей молодой Оджи, еще долго сверля взглядом дыры в двери.

— Успокойся, Леона, — снова напомнил ей Король, вставая.

— Она лжет тебе, Доно.

— Я в курсе. — Он сам направился к двери, доверяя Леоне идти следом.