Я посмотрел на часы. Половина восьмого! Твою мать! Вот просто — твою мать! Прикалывает их, что ли, вскакивать ни свет, ни заря? Чем раньше встанешь, тем хуже будет день у окружающих. Вот такой, наверное, принцип у местных.

И доктор этот… Тень отца Гамлета. Второй раз слышу, как с ним разговаривает хозяйка «апартаментов», но при этом еще ни разу не видел.

— Как же вы мне все дороги… — С чувством сказал я окну, которое, конечно, ни в чем виновато не было.

Потом спустил ноги с кровати, подтянул резинку семейных трусов и босиком прошлёпал к шкафу. Открыл створку.

— И ты здесь…

Чемодан молчаливым укором сиротливо стоял в углу, на своем обычном месте. Я вчера, когда вернулся, даже не удосужился проверить его наличие. Устал, как собака. О деньгах вообще не вспомнил.

Мы до полуночи возле костра обсуждали с Сиротой и Гольдманом вероятные сценарии дальнейших действий.

Майор упёрся намертво с этим главарём «кошек». Переубедить его в том, что надо переждать и выбрать более подходящий момент, не получилось ни у меня, ни у Миши. Начальник отдела по борьбе с бандитизмом строил планы один грандиознее другого. И черт бы с ним. Пусть фантазирует. Но во всех этих планах главная роль почему-то отводилась мне.

— Ты пойми, капитан, хоть они тебя и держать за идиёта, но с другой стороны, угнать автомобиль маршала — это красиво. Красиво с точки зрения блатных. Жест такой…барский. Они же как дети малые — падкие на фантики. Ты сам того не желая, показал Жукову, кто в ентом городе хозяин. — Горячился Сирота в ответ на мои очередные аргументы по поводу участия в грядущей операции.

Естественно, мне вообще не улыбалось снова оказаться в гуще событий. Не для того я из одного дерьма только вчера выбрался, чтоб добровольно в другое лезть. Да и как выбрался… Ходить теперь, оглядываться, ожидая ответочки от Кирпича. Про остальных вообще молчу. Я так-то две местные банды без награбленного оставил, посмешищем выставил. Очень сомневаюсь, что бандиты весело погогочут да забудут о моем участии.

— А еще… — Сирота хлопнул в ладоши, радуясь не понятно чему. — Кирпича вон як оприходовал. Устроил ему променад. От Бати живым, на своих двоих ушел. После того, шо ты сотворил, мало кто так смог бы. Батя сильно не любит, когда ему поперёк дороги мешаются. Миша за тебя опять же хорошо сказал. Миша, он у нас теперича бывший щипач, но авторитет у него основательный. Это тебе не просто босяк с рынка.

— Слушайте, — Начал в свою очередь заводиться я. — Вот знаете, чего не пойму… Вы уж простите мне, скудоумному, такую тупость. Спрашивал раньше, но сейчас еще раз спрошу… Чисто для понимания, потому что, хоть убейся, в башке у меня это не укладывается. Вот вы…

Я ткнул пальцем в майора, который вскочил на ноги и нарезал круги рядом с костром, периодически пиная камешки, попадавшиеся ему на пути. Это его так очередная предстоящая операция вдохновила.

— Вы теперь знаете, где находится блатхата Бати. В то же время вам известно, что портной Иосиф — связной «кошек». Или как оно там правильно называется… Миша помнит тот сарай, где мы встречались с Василием и писарчуком, он сам там был. Так? — Я задал вопрос и посмотрел сначала на Гольдмана, затем на Сироту.

Несколько минут мы молча пялились друг на друга. Я ждал какой-то реакции с их стороны, они, видимо, ждали продолжения.

— Ну! И шо?! — Не выдержал Гольдман.

— Как «шо»?! Идите и арестуйте их! Проще простого ведь. Я не могу понять, почему, имея информацию почти обо всем, вы усложняете процесс борьбы с бандитизмом какими-то дурацкими схемами.

Миша засмеялся сразу. Я даже договорить не успел. Заржал громко, едва не подавившись слюной. А вот Сирота оставался серьезным. Он перестал бегать перед нами с Гольдманом, подошел ближе, посмотрел мне в глаза, а затем сказал абсолютно спокойным тоном:

— Ты, капитан, с Москвы припылил. Многого и правда не понимаешь. Так я объясню. На примерах, так сказать. Шоб даже последний дурак сообразил, с якой задницы ноги растут. Так вот у чем соль, Денис Сергеевич, город у нас особенный. Это тебе не по столичным улицам шлёндать. К примеру, когда в нонешнем Ленинграде вершилась революция, ровно у тот день, у нас было совершено пять вооруженных налетов и двадцать шесть ограблений. Ежли ты плохо слушал, повторю. За один день. В том числе прямо на центральной улице, в шесть вечера неизвестные граждане раздели даму. А потом, спустя два года когда Япончика… Ты же знаешь за Япончика, капитан? Должён знать.

Сирота замолчал, ожидая моего ответа. Я кивнул. Говорить ничего не стал, побоялся, что у майора пена изо рта закапает. Очень уж он близко к сердцу принял мои слова, что с бандитами разобраться можно проще и эффективнее.

— Ага… Так ото ж… Япончика арестовали, когда ентот гражданин выходил из кафе «Фанкони», у самом центре города. Потом под белые рученьки препроводили в контрразведку. Врубаешься, капитан, в серьёзность момента? А через некоторое время к зданию контрразведки подкатило несколько десятков фаэтонов и пролеток. В них приехали бандиты, жулики и налётчики выручать своего атамана. У тех бандитов, представь себе, в карманах имелися гранаты, в руках — обрезы и пистолеты, в глазах — огонь. Ток не пролетарский. Настроены они были решительно. Опрокинули фаэтоны и телеги, перекрыли улицу, сварганили баррикаду прямо под окнами контрразведки. И знаешь шо дальше? Приказ контрразведчикам передали. Велели через пятнадцать минут освободить Япончика. А не то, в противном случае, контрразведку забросают гранатами и возьмут штурмом. Сказали, вы, мол, контрразведка, а не окно в женской бане. На кой черт вам лишние дырки? И шо? Атамана бандитов пришлось отпустить. А вот тебе исчо пример… К помощи того же Япончика прибегали даже чекисты. Как-то приятным вечерочком люди налетчика Васьки Косого ограбили разведчика областного подпольного комитета большевиков. Та не просто ограбили. Не кошелёк подрезали. Они отобрали у него личное оружие. По тому поводу руководитель разведки областного подполья встречался с Мишкой Япончиком. Через неделю Косой принес усе вещи и оружие его владельцу, с извинениями… Это я к чему говорю, капитан… Шоб ты понял. Тут тебе не там. Тут тебе не Москва ваша. У нас другой уклад. У нас усё по-другому. Арестуй, говоришь, Сирота, разом и Батю, и «кошек». Вот так, за здорово живёшь. А ты знаешь, шо начнется, ежли я всех скопом за решетку оприходую? Половина города на дыбы встанет. Блатные тут новый фронт откроют. А в городе — Жуков. Як ты думаешь, капитан, шо он в ответ сделает? Наверное, по головке их погладит? Таки нет! Я тебе скажу, шо он сделает. Он военных усех в ружьё поставит. И шо начнется? Ты ежли не соображаешь, то оно и не надо свой устав в чужой монастырь сувать. Чай не с продажными женщинами, шоб «сувалкой» размахивать. Говорю, надо первым делом главаря «кошек» вычислить. Батя, он никуда не денется. Он тут сидит, родной. Его время тоже придёт. Ток надо, капитан, осторожно усе. Ласково. По красоте. Я сначала «Черную кошку» прижучу. Они у нашем городе недавно. Исчо не прикипели к нему. И он к ним не прикипел. Да и потом, Батя нет-нет людям помогает. Оно, конечно, бандит и есть бандит. Но если так глянуть, первым делом надобно с «кошками» разобраться. Тем более, от Бати я знаю, чего ждать. А от ентих… В обсчем, капита, друг ты мой любезный…не дай бог, конечно… шо ты мене истерику мастеришь? Идите! Арестуйте! Тут тебе не тихая поляна с лебедями. Нужно вернуть награбленное в мозолистые руки народа. И мы вернём. Но будет, как я скажу…