Мрачные мысли усилили и «режим зверя», и те чужеродные раздражение с тревогой. Лестер ощутил это и, не открывая рта, велел мне успокоиться.

– Все идите сюда, – Мирэль отошла от клетки на несколько шагов, скинула с плеч массивный мешок и достала оттуда пузырек из черного стекла. Вытащив из него большую пилюлю ядовито-зеленого цвета, женщина строго оглядела меня, Лестера и Бернуса. – Это нужно проглотить.

– Зачем? – прищурился рыжий.

– Затем, что иначе ты рискуешь остаться без своей гнилой тыквы, – ого, а Сато, оказывается, умеет разговаривать. Правда, голос у него начисто лишен эмоций. – Поэтому не выпендривайся и делай, что велят.

С этими словами он взял у Мирэль пилюлю, сунул в рот и, скривившись, проглотил.

«Что будем делать?» – обратился я к Лестеру.

Принимать какую-то неизвестную хрень не хотелось совершенно.

«Эти двое уже бывали здесь, и, похоже, не раз, – ответил чародей. – Мирэль и Сато знают о Похороненном городе гораздо больше, чем мы. Поэтому сейчас самым правильным будет слушаться их во всем».

С этими словами Лестер приблизился к Мирэль, и та положила пилюлю на его протянутую ладонь. Вскоре лекарство – разумеется, если это было именно оно – оказалось сначала во рту чародея, а потом и в желудке.

– Держи, – Мирэль протянула очередную пилюлю мне. – Глотай сразу, вкус у нее не самый приятный.

Не самый приятный? Черт, да я в жизни не пробовал ничего более мерзкого. Казалось, мне на язык попал кусок тухлого мяса. И от того, что он был маленьким, легче не становилось. Так что проглотить эту дрянь мне стоило больших трудов.

А как только я это сделал, произошло странное: у меня заложило уши. Да так, что на несколько секунд я полностью оглох. Потом слух восстановился, но… не до конца.

– Какого хрена?.. – я непонимающе посмотрел на Мирэль и сжал кулаки.

– Почувствовал? – женщина прищурилась и кивнула. – Хорошо. Не волнуйся, часа через четыре все пройдет.

– Зачем вообще…

– Затем, – перебила Мирэль, зло сверкнув глазами. Потом оглядела мертвый пейзаж и тихо, с хорошо различимым напряжением добавила: – Скоро сам все поймешь.

Пока мы разговаривали, Бернус тоже успел принять пилюлю, после чего смачно выругался и несколько раз сплюнул.

– Угомонись, – процедила женщина и кивнула на влажные пятна плевков под ногами здоровяка: – Вытри. Похороненный город нельзя оскорблять. Плохая примета – все дело может пойти наперекосяк.

Прозвучало это настолько странно, что рыжий даже не стал спорить и быстро затер плевки сапогом.

Мирэль, тем временем, достала из мешка карту и вместе с подошедшим Сато стала ее изучать. Слушая, как они вполголоса обсуждают предстоящий маршрут, я скользил по окрестностям напряженным взглядом и вскоре заметил кое-что необычное.

Метрах в ста от нас, рядом с громадой кирпичной трехэтажки, на невысоком каменном постаменте стояло металлическое кольцо – большое, метра два в диаметре. Внутрь кольца была заключена линза, чуть заметно светящаяся зеленым.

«Что это?» – спросил я у Лестера, глазами указывая на огромную «лупу».

«По всей видимости, «око наблюдателей», – ответил чародей и, увидев, что понятнее мне не стало, пояснил: – Это артефакт, созданный специально для исследования Эдрума. Как мне рассказывали, при Канцелярии существует особый отдел магов-менталистов. Они подключаются разумом к таким артефактам, наблюдают за всем, что происходит в Похороненном городе, и записывают увиденное. Думаю, – Лестер печально усмехнулся, – если бы мы все же попали в «законный» отряд, то первым делом занялись бы установкой очередного «ока». Сейчас это одна из важнейших задач в исследовании Эдрума».

«И много уже установлено таких артефактов?»

Лестер в ответ развел руками.

«Не знаю, Матвей. Но мне кажется, что не особенно много. Все же Эдрум только-только начали исследовать. И сам город, – чародей помрачнел, – этому активно сопротивляется».

«Сопротивляется? Каким образом?»

Ответить Лестер не успел. Мирэль убрала карту обратно в мешок и объявила, что пора отправляться.

Двинулись мы прямиком к «оку наблюдателей». Путь до артефакта прошел благополучно, следующие сто метров – тоже. Однако стоило нам свернуть на довольно широкую улицу с относительно целыми домами высотой в четыре-пять этажей, как произошло то, что лучше любых слов объяснило мне, как именно Похороненный город сопротивляется тем, кто его изучает.

Сначала я увидел в одном из окон чей-то мгновенно исчезнувший силуэт. Тут же справа и слева послышался яростный рев – получеловеческий-полузвериный. А затем из домов, будто из громадных ульев, начали вылетать их жуткие обитатели.

Раньше все они были людьми. Однако та невероятная сила, что уволокла под землю огромный мегаполис, превратила их в монстров. Уродливых, злобных и наверняка очень опасных.

Одетые в засаленные лохмотья, страшно худые, с розовой, влажно блестящей кожей, сплошь покрытой волдырями, распространяющие невероятную вонь, обитатели Похороненного города почти мгновенно окружили нас. Их было не меньше полусотни. Глаза каждого казались черными провалами, из оскаленных пастей с бурыми, чересчур длинными и острыми зубами, тянулись вязкие нити слюны. Некоторые из чудовищ по-прежнему ревели, другие просто урчали – однако звучало это столь же угрожающе, как и рев.