– Можешь ехать, – закончив, сообщил ему Леша.

Мужчина долго не размышлял, быстро сел за руль и уехал, оставив нас троих.

– Ты, правда, отправишь эти фото начальнику ГИБДД?

– Я даже не знаю, кто у нас начальник, – Леша хмыкнул. – Но припугнуть нужно было. Ты как себя чувствуешь?

– Со мной все хорошо.

В каком-то смысле это была правда. Я не пострадала.

– Хорошо, – Леша посмотрел на меня и мое сердце сжалось от тоски в его взгляде. – Что ты здесь делала?

– Пришла к тебе.

– Зачем?

– Поговорить.

Грей ткнулся носом в мою руку и я погладила его по серому носу. Словно получив какое-то разрешение, он, виляя хвостом, принялся тыкать носом мне в ногу, прося ласки. Я присела на корточки и погладила по шее и спине, а затем пес повалился на спину, подставляя мне свой живот. Я улыбнулась и принялась чесать ему живот и ребра.

– Пойдем домой, на улице холодно, – посмотрев на меня сверху вниз, сказал Леша.

Я поднялась и Грей тут же вскочил на лапы. Втроем мы направились в сторону нужного подъезда. В полном молчании мы поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру. Я топталась у двери, пока Леша снимал с себя верхнюю одежду.

– Я помою лапы Грею, ты пока проходи на кухню, – не глядя на меня, произнес Леша и вместе с Греем скрылся в ванной.

Так я и сделала. Повесив вещи в шкаф, я прошла на кухню и села на стул у окна, осмотрелась. На диване лежал плед, лежа под которым, мы смотрели с Лешей Гарри Поттера. На журнальном столике лежал один из моих старых конспектов, а на тумбочке под телевизором моя резинка. Надежда всколыхнулась внутри меня. Если Леша не выкинул мои вещи, то, возможно, еще не все потеряно. Или же он просто их не заметил.

Послышалось цоканье лап по полу и Грей подбежал прямо ко мне. Мои губы изогнулись в искренней улыбке. Я скучала по малышу также сильно, как и по его хозяину. Пес положил мне голову на колени и я принялась его гладить за ушами и по носу. Удовлетворенный моими действиями, Грей вытащил язык, а его глаза начали прикрываться.

– Хороший мальчик, – я чмокнула Грея в нос.

Пес завилял хвостом и обернулся. Я проследила за его движением и увидела, что Леша, прислонившись к стене, наблюдает за нами. Как только наши глаза встретились, он отвел взгляд и, пройдя пару шагов, сел напротив меня.

– О чем ты хотела поговорить? – спросил он прямо.

– А ты считаешь не о чем?

– Отвечая вопросом на вопрос, диалог не сложиться.

Его холодными словами можно было заморозить целый каток. Я сглотнула.

– Извини, ты прав, – я сцепила руки в замок на своих коленях. – Я хочу поговорить о нас.

Леша уставился в окно позади меня.

– Говори.

Я вздохнула. Ладно, я это заслужила. Но это не значит, что мне н больно.

– Я не имею никакого отношения к той статье, клянусь. Я сказала только Марику и папе, они уверяли меня, что никому не говорили. Я понятия не имею, откуда журналисты узнали про твою любительскую команду.

– Ты не можешь быть так уверена в этом.

– Могу. Я доверяю своей семье.

– Я тебе тоже доверял, – хлесткие слова разрезают воздух между нами.

Ауч. Это больно. Доверял. В прошедшем времени. Делаю глубокий вдох. Ладно, это ожидаемо.

– Прости, что я обманула твое доверие. Примешь ты их или нет – это твое право, только не отмахивайся от них. Я хочу, чтобы ты знал, что я жалею о том, что, как только эта мысль пришла мне в голову, я не поделилась ею с тобой, – я на секунду запнулась, не уверенная, стоит ли продолжать. – Но мне не жаль, что я все рассказала. У тебя есть шанс вернуться в профессиональный спорт. Ты сможешь играть с Мариком за один клуб. Да, это будет не просто и тебе придется очень много работать, но ты с этим справишься. Я знаю тебя и на что ты способен.

Леша встал со своего места и принялся молча мерять комнату шагами. Он волновался, очень. Его пальцы подрагивали и он сжимал их в кулак. Я хотела помочь ему унять смятение, поэтому, недолго думая, встала прямо перед ним и взяла за руку и разжала кулак.

– Не лишай себя возможности осуществить свою мечту из-за меня, – грудь Леши быстро вздымалась и опускалась. – Ты имеешь полное право не прощать меня, но, пожалуйста, подумай о себе. Это шанс для тебя. Реальный.

– Я не могу это сделать.

– Почему?

– Мне страшно, – сокрушенно произнес Леша и покачал головой. – Раньше я боялся, что все узнают про любительскую команду и вот тайное стало явным. Я боялся потерять тебя и посмотри, где мы сейчас. Я боюсь поверить в то, что профессиональный хоккей может стать моей реальностью, потому что второй раз от него отказаться будет в сто раз больнее.

Я готова была расплакаться от осознания того, что, не смотря ни на что, Леша не прячет от меня свою уязвимую сторону. Ту часть своей личности, которую он не показывает никому, кроме меня. Возможно, он сам этого не осознает, но он все еще достаточно мне доверяет, чтобы не бояться проявляться рядом со мной.