– Второго раза не будет, – я сжала пальцы Леши, показывая свою поддержку. – Никто не сможет помешать, кроме тебя самого. Страшно будет всегда, но это не повод сдаваться. Не отнимай у себя такой шанс.

Леша посмотрел на меня и его большой палец прошелся по костяшкам моих пальцев. Это ощущалось так хорошо, что я прикрыла глаза, чтобы впитать себе под кожу эти касания.

– Ты пришла только ради этого? – мое лицо обдало теплым дыханием и открыла глаза.

Сердце бешено стучало в груди.

– Нет, – я опустила глаза в пол, набираясь смелости. – Я хочу знать, есть ли шанс, что ты меня простишь?

Леша вздохнул.

– Я верю, что ты никакого отношения не имеешь к статье и понимаю, что ты раскрыла своему отцу и брату мою тайну только для того, чтобы помочь мне. Но разум и чувства – разные вещи. Мне нужно время, чтобы соединить их воедино.

Глаза начало жечь, словно я смотрела на солнце без солнцезащитных очков. Соленые капельки собрались в уголках, застилая глаза прозрачной пеленой.

– Сколько?

– Я не знаю, – Леша большим пальцем прошелся по моей щеке, стирая слезы. – Не плачь. Не из-за меня.

Я плакала не из-за него. Я плакала из-за нас. Из-за того, что могло бы у нас получиться, но так и не произошло. Из-за наших страхов, сражаться с которыми иногда очень непросто. И больше всего из-за времени, которого у нас было ограничено. Я не могла поставить свою жизнь на паузу и ждать, когда Леша разберется в себе. Мне нужно было решить: уезжать или остаться в городе. Я пришла, чтобы сказать об этом Леше, но сейчас… Это лишь повесит на него еще один груз ответственности.

– Я тебя люблю, – произнесла я.

Если это была наша последняя встреча, я не могла ему не сказать это. Может быть, у меня не появится другой возможности признаться ему в своих чувствах. Но, чтобы не было в будущем, я хочу, чтобы он знал, что я его люблю.

Он обхватил мое лицо ладонями и прижался лбом к моему лбу.

– Лисичка, – наши кончики носов почти соприкасались. – Ты не должна была этого говорить.

– Знаю, но я так давно ждала подходящего момента. И теперь мне кажется, что он никогда не наступит, а я хотела, чтобы ты знал, что я тебя люблю.

У наших ног послышался скулеж Грея и этот тоскливый звук окончательно меня добил. Я разрыдалась в голос, пряча лицо в руках. Леша обхватил меня за плечи и крепко прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине и волосам.

Наверное, я должна была чувствовать себя полной размазней, но я, возможно, в последний раз, наслаждалась объятиями любимого человека. Я обхватила его за талию и крепче вжалась в его тело, запоминая, как приятно чувствовать себя окутанной его защитой. Вдохнула полной грудью, жалея о том, что я не могу навсегда остаться рядом с ним. Жить в нем.

Если я уеду, расстояние между нами растянется в тысячи километров. И это пугало, но мне тоже нужно покопаться в себе. В том, что делать со своей жизнью дальше. Вместе у нас не получилось с этим разобраться, но, может, врозь получиться.

Упаковывание вещей, оказывается, довольно медитативный процесс. Марик складывал вещи в коробки, а я их заклеивала скотчем. Мама с папой последнюю неделю были заняты вопросами закрытия кофейни. Нужно было оформить кучу бумаг, чтобы в дальнейшем продать помещение, выплатить всем работникам зарплату и куча других вещей, которыми мама сказала не засорять свой мозг. Как только они разберутся со всеми этими вопросами, мы закажем перевозку вещей и уедем. Папа сказал, что им еще нужно пару дней, чтобы уладить все вопросы и с нашей квартирой, тоже. Они договорились с Лисовскими, что первое время они присмотрят за ней. А после родители решать, что с ней делать: продавать или сдавать в аренду.

Я подняла голову и обвела взглядом нашу гостиную. Вдоль стены, увешанной фотографиями, была протянута гирлянда, мягкий свет которой красиво подсвечивал рамки. Большой диван, на котором мы в нашем с Мариком детстве, всей семьей смотрели мультфильмы. Кресло, в котором мама частенько дремала, а я укрывала ее пледом. Через стену моя розовая спальня, в которую я влюбилась с первого взгляда и до этого момента ничего не меняла, кроме кровати. И то, лишь потому, что с детской выросла. Рядом с моей комнатой – спальня Марика, увешанная кучей дипломов и медалей, которые он заработал упорным трудом. Все хорошее и плохое, что с нами здесь случалось, отпечаталось в этих стенах. И прощаться с этим значило, нет, не забыть, а оставить все здесь. Забрав с собой в новую жизнь лишь коробки с вещами и приятное чувство ностальгии.

– Лисси, ты чего? – Марик пощелкал пальцами перед моим лицом.

– Просто задумалась, – я посмотрела на брата. – Ты все коробки принес?

– Почти. Остались твои вещи.

Марик сходил в мою комнату и принес оттуда пару коробок с вещами, поставив передо мной.

– Я думал, ты одежду в чемодан упакуешь, – сказал он, роясь в коробке.

– Самые необходимые вещи я в него и положу, а вот те, что не сильно нужны, упаковала в коробки.

– Умно, – Марик вытащил из коробки свою старую хоккейную джерси. – Ты все еще хранишь эта старье? Ей уже давно можно полы мыть.