– Да, - подтвердила я и еще раз перемешала курочку.

– Но ты сказала, что не плакала.

– Я не плакала, они сами просто покатились по моим щекам.

– Значит ты плакала, но не хотела плакать?

– Что-то вроде того.

– А я тоже иногда плачу, когда этого не хочу.

Я повернулась к девочке.

– Это нормально. Мы плачем, чтобы справиться со своими эмоциями.

– А когда ты плакала в последний раз? – задала еще один вопрос Маруся.

Я улыбнулась ей. Она была маленькой почемучкой.

– Совсем недавно прищемила пальцем дверь. И вообще, скажу тебе по секрету, я жуткая плакса. Но только никому, договорились?

Маруся уверенно кивнула, а я снова вернулась к курочке. Когда она была готова, не найдя в холодильнике сливок, я заменила их сметаной и все перемешала, а затем добавила отваренные макароны и еще раз тщательно перемешала.

– А что ты готовишь? – спросила Маруся. – Пахнет вкусно.

– Паста с курицей. Ты будешь кушать вместе со мной?

Маруся вскочила со стула и подбежала ко мне, чтобы заглянуть в сковороду.

– Буду!

Я наложила ей в тарелку столько, сколько она попросила. Блюдо было еще горячим, поэтому я поставила на стол и попросила ее пока не кушать, чтобы не обжечься.

Достав из холодильника помидоры и огурцы, я быстренько их нарезала и сделала овощной салат, подсолила и добавила чуть-чуть оливкового масла.

Я положила себе пасту и села за стол, рядом с Марусей. Тарелку с салатом поставила перед нами.

– Положить тебе салатика? – спросила ее я.

Девочка помотала головой и наколола на вилку кусочек курицы.

– Не люблю помидоры, они противные.

Уговаривать Марусю я не стала, а себе щедро положила. В отличие от нее, овощной салат я любила.

Мы ужинали в полной тишине, до тех пор, пока не услышали, как открывается входная дверь.

– Леша! – вскрикнула Маруся и, бросив вилку, понеслась к двери.

Я обернулась и увидела, как он подхватывает сестру на руки, а та обвивает его шею руками.

– Я по тебе соскучилась! – сказала ему Маруся и еще сильнее вцепилась в него.

Алексей улыбался ей и шептал что-то на ухо, от чего Маруся смущенно хихикала. Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке. Лишней в этом семейном воссоединении. Словно я была здесь чужая. Я поднялась со своего стула и подошла к ним

– Привет, - сказала я.

– Привет.

Конечно, у меня был миллион вопросов к нему, но, пока Маруся была рядом, говорить о дяде Володе мы не могли.

– Ты голоден?

– Алиса такую пасту вкусную приготовила! Поешь с нами? – с энтузиазмом залепетала Маруся.

– Конечно, - сказал ей Алексей и, сняв обувь, продолжая держать Марусю на руках, прошел в гостиную, где усадил ее на стул. – Только руки помою.

Маруся снова вернулась к своей тарелке, а я не знала, куда мне себя деть. Почему-то присутствие Алексея рядом сбивало меня с толку. Не знаю, это из-за того, что мы с ним не подкалывали друг друга, как обычно, а просто разговаривали. Или из-за того, что мы в принципе разговариваем, но мне было не по себе.

Я достала тарелку и принялась накладывать Алексею пасту. Но остановилась. Эта была глупая идея. Я не знаю, насколько сильно он голоден и сколько захочет съесть. Или какая у него обычно порция? Я так и застыла с тарелкой в руке, пока Алексей не вернулся из ванной и не забрал ее у меня.

– Я сам могу о себе позаботиться, - он мягко забрал из моих рук тарелку и, чуть улыбнувшись, добавил: - плакса.

Ну, гад.

– Я и не собиралась о тебе заботиться, - тихонько, чтобы Маруся ничего не услышала, сообщила ему я. – Просто достала тарелку.

– Ну, конечно, - ухмыльнулся он и отвернулся к сковороде, чтобы положить себе еды, а я вернулась на свое место.

Как только Алексей сел напротив меня, Маруся тут же принялась ему рассказывать буквально все. И про художественную школу, и про своих подружек, про школу и про то, как сильно она по нему соскучилась.

Я слушала их разговор в пол уха, не понимая, почему Маруся и Миша так хорошо ладят с Алексеем, а между ним и Ваней всегда был холод. Когда я встречалась с Ваней и проводила время у Лисовских дома, они либо ссорились, либо взаимно друг друга игнорировали. Я всегда думала, что проблема в Алексее. Он умел доводить людей до белого колена, это я по себе знаю. Да и в целом, персонаж он был сложный, мне непонятный. Ваня часто жаловался на него за то, то он эгоист, только о себе и думает, а на других, включая близких, ему плевать. Я особо не углублялась в их дела, но поддерживала его в презрении Алексея.

– А где мама и папа? – задала очередной вопрос Маруся.

Я посмотрела на Алексея и порадовалась, что он здесь, иначе на этот вопрос пришлось бы отвечать мне.

– Папа заболел, а мама следит, чтобы он поправлялся, - секунду подумав, ответил Алексей.

– А почему он болеет не дома? – голос малышки стал грустным. – Когда я болела, то была дома, смотрела мультики в своей кровати, а мама приносила мне невкусный сироп. У папы также?

Алексей взглянул на меня, а затем снова перевел взгляд на Маурсю: