– Ты не можешь бросить бизнес сейчас, - сузив на меня свои голубые глаза, сказала мама. – Ты нужен Володе. Он еще недостаточно окреп.

Этот разговор уже порядком начинал меня раздражать. Сегодня были очередные переговоры с поставщиками, которые с крахом провалились. И эта была полностью моя вина. Я в полной мере это осознаю. Я пытался, честно. Не одну ночь я просидел за документами, пытаясь вникнуть в структуру компании, узнать ее изнутри, запомнить всех подрядчиков и партнеров. Но это в конечном счете ничего не дало, потому что я не на своем месте. У меня нет никаких амбиций в сфере бизнеса. Я не нуждаюсь в деньгах отца, поэтому даже эта часть не является мотивирующей. Все, что я делал это время – пытался не развалить то, что отец так долго строил. И, если бы не Аркадий Николаевич, даже с этим бы я не справился.

Он делал всю работу за меня. Я был лишь тем, кто ставит подписи, где он скажет. Черт, я уверен, что от количества нагрузки, свалившегося на него за эти месяцы, он стал старее лет на десять. И мне было жаль, что ему достался я, а не мой младший брат. Сегодняшние переговоры пошли крахом, но Аркадию Николаевичу удалось договориться с ними на еще одну встречу. Убедительным аргументом было то, что меня на ней не будет. Они не хотели работать с человеком, который не умеет вести дела. И были правы. Собственно, именно это я маме и рассказал.

– Ты прилагаешь недостаточно усилий, - хмуро бросила родительница. – Тебе просто нужно постараться ради отца, ради нас, но ты, как всегда, ставишь свои потребности выше.

В этот раз ее слова даже не задели меня. Я слышу эту всю свою жизнь и, возможно, сейчас, у меня выработался к ним иммунитет.

– Я такой, какой есть, мама. Но вы все упорно игнорируете то, что я вам говорю. Я – спортсмен. Не бизнесмен. Это не мое.

– Я слышу, что ты говоришь, - мама качает головой. – Я не могу смириться с тем, что мой сын эгоист.

Часть меня, отвечающая за совесть, почувствовала укол вины. Я, действительно, мог приложить больше усилий, чтобы стать отличным руководителем, пока отец поправляется. С легкостью поступить в университет и освоить новую специальность, экономическую. Стать тем, кем бы мои родители смогли гордиться. Но я не сделал этого.

– Ивана ты тоже считаешь эгоистом? – зачем-то ляпнул я.

– У него учеба, он не может быть здесь.

– У меня работа, но я, как видишь, смог поставить ее на паузу.

Я ненавидел себя за то, как жалко это звучало. И ненавидел еще и за то, что, специально задавал матери эти вопросы, заранее зная, как больно мне могут сделать ее ответы. Я был чертовым мазахистом.

– Что ты хочешь от меня услышать? – мама встала с кресла и прошла к окну. – Ваня займет место отца, когда закончит учебу. Это важно для нашей семьи, для нашего будущего. Я знаю, ты любишь то, чем занимаешься. Но, - она вздохнула и, не глядя на меня, закончила предложение.
– Если выбирать из двух зол, то учеба Вани важнее для нашей семьи.

Я фыркнул. Раньше мама никогда этого не говорила, но, этого и не нужно было. И без слов все понятно. Сейчас, когда она все же обличила свои мысли в слова, стало только хуже. Пропасть между мной и моей семьей стала еще больше. Жгучее чувство обиды, живущее во мне столько лет, заполнило меня. Я сжал кулаки.

– Тогда нам обоим повезло, что твой сын через пару дней будет в городе и займется делами отца, - я встал со своего места.

Мама обернулась ко мне.

– Откуда ты знаешь?

– Он позвонил мне сегодня утром, чтобы сообщить эту замечательную новость, - я не хотел грубить матери, но, не сдержался. – Мне пора.

Взгляд мамы скользнул по моему лицу, но я не смог прочитать, что оно выражает. Это было похоже на грусть, но, с чего бы ей грустить, когда любимый сын возвращается по ее материнское крылышко.

– Я знаю, ты злишься на меня за мои слова, - мама подошла ко мне и я видел, как ее руки потянулись ко мне, но она одернула себя. – Возможно, я не лучшая мама на свете, но я хочу, чтобы ты никогда ни в чем не нуждался.

Ее взгляд блуждал по моему лицу, словно пытаясь найти хоть какую-то эмоцию.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, - мама все же нерешительно коснулась моей руки. – Я люблю тебя.

Я сжал челюсть. Ей не нужно было говорить мне о том, что она меня любит. Это заложено в ней от природы. Даже если бы она не хотела меня любить, я не уверен, что у нее бы это получилось. Возможно, она и думала, что все ее слова были сказаны из любви, из беспокойства обо мне. Но не для меня. Я чувствовал себя так, словно подвел ее тем, что не был тем сыном, которого она хотела.