— Я видела Ристеллу среди танцующих, и она меня внимательно разглядывала, но, самое забавное, она меня явно не узнала, — сам собой вырвался смешок.

Нет, ну какая ирония! Родная сестра и вправду не узнала меня под маской! Мое бальное платье она, может, и видела до этого, но, будем честны, почти у всех девушек в этом зале платья почти одинакового по моде фасона, легко запутаться.

— А ты бы хотела, чтобы узнала?

Такой простой вопрос поставил меня в тупик… Хотела ли я, чтобы Ристелла подавилась собственной ядовитой завистью, узнав меня, да еще и в компании герцога?.. Ладно. Признаю. Моя мелкая мстительность была бы не против. Пусть приличной леди и не положено подобного желать.

— Рано или поздно придется снять маски, так что она все равно меня узнает, — ответила я как можно более нейтрально. Дилан и так стал невольным свидетелем моих сложных отношений с сестрой, незачем его впутывать еще больше.

Но он и не стал допытываться. Насчет Ристеллы не стал. Зато другое не давало ему покоя:

— Но ты так и не ответила, кого высматриваешь? Блаженного Вернера?

— Во-первых, он не блаженный, — хмуро возразила я. — А во-вторых, — невольно вырвался вздох, — похоже, его на балу и нет сегодня вовсе…

— С чего вдруг? — хмыкнул Дилан. — Я его сам видел. Он героически стоял у одной из колонн возле окон. Ну да, ведь вдруг именно эта колонна и именно теперь решит треснуть, а это непременно обрушит весь потолок на недостойные головы менее героических индивидов. Вот бедняга Вернер и несет это бремя в одиночку, подпирая своими мягкими тканями эту… Эй, вот только не говори, что ты наступила мне на ногу случайно! — еще и смеялся, гад такой!

— Вовсе неслучайно, — сердито подтвердила я. — И вообще, в наш договор прямо сейчас необходимо внести крайне важный пункт «Не издеваться над Вернером!».

— Ну издеваться-то ладно… Но убивать его тоже нельзя, да?

— Я серьезно, между прочим! — даже не знаю, чего хотелось больше: снова наступить ему на ногу или все же…засмеяться?..

— Так и я серьезно! Но не это же главное, — улыбался довольнее некуда.

— А что?

— То, что ты наконец-то таки смотришь исключительно на меня, а не по сторонам. Мне, конечно, это стоило героических усилий, но, что уж поделать, у каждого свой героизм.

Дилан

Казалось бы, только Силь расслабилась, перестала зацикливаться на каких-то явно мрачных мыслях, как музыка прекратилась. Слово взял король, торжественно объявляя, что по устоявшейся традиции в полночь, заодно со снятием масок объявят о самой яркой дебютантке бала. Но Дилан не слушал. И, как ни парадоксально, не слушала и Силь — она улучила это время, чтобы переговорить с Альяной. Скорее всего, речь шла о внезапном заточении перед балом. И судя по активной жестикуляции, Алю поступок сестры Силь возмущал до глубины души.

Дилан сначала молча наблюдал за ними. Роланд стоял рядом, но он, как и положено, делал вид, что слушает речь отца. Только принц все равно не выдержал первым, шепнул едва слышно:

— Нет, что за несправедливость, я не могу все танцы провести с Алей, это же будет подозрительно! Но я-то не хочу танцевать с другими! И не хочу, чтобы Аля с другими танцевала! Вопиющая несправедливость!

— Нет, брат, — задумчиво отозвался Дилан, — вопиющая несправедливость — это, что к тебе-то Силь обращается на «ты», хотя ты какой-никакой принц, и при этом такой же старый.

— Старый?.. — Роланд изумленно заморгал.

— Да-да, дружище, — Дилан снисходительно похлопал его по плечу, — по мнению Силь, великовозрастным нам с тобой давно уже пора дружно ползти в сторону кладбища…

Король закончил свою речь, снова грянула музыка. Хитрый Роланд быстренько пригласил именно Сильвиру, чтобы больше у родителей не вызывать подозрений. Дилан же предпочел остаться в стороне. И хотя Альяну тоже приглашали, она всем отказала, предпочла переждать это время рядом с герцогом.

— Спасибо, милорд, — первым же делом тихо сказала она, при этом внимательно смотря по сторонам, словно опасаясь подслушивания, — за Силь. Если бы не вы, все бы пошло прахом.

Хотелось возразить, что Сильвира справилась бы и без него. И вправду, на худой конец, из окна вылезти ей хватило бы и дурости, и отваги. Хотя, может, Аля имела в виду их договор в целом.

Кстати, поражало, что сама Альяна будто бы совсем не нервничает. Даже ситуация с подругой вызывала у нее больше переживаний, чем своя собственная. И это казалось странным… Нет, и мысли не возникало, что девушка в чем-то лукавит и ее чувства к Роланду неискренни. Но все равно что-то за этим таилось…