Быстро исправляю легкий непорядок, пока кручусь-верчусь, не успеваю среагировать на стремительное нападение сзади:

— Ай! Ты меня до чертиков напугал!

Огромные руки по-хозяйски мнут мне грудь, а нос и губы орудуют на шее и плечах:

— Штрафной, малыш! Ты очень сильно опоздала, тем самым выказала полное неповиновение своему законному мужу, а значит, будешь, детка, жестоко наказана. Мою вынужденную истерику отработаешь сейчас!

— А может после? Позавтракаем, выполним возложенные обязательства, вернемся и целый день наш? А?

— Хочу сейчас, — шепчет в ухо. — М-м-м! Сейчас, сейчас, только сейчас. Я — свежий, чистенький, из душа, ты — бодренькая вроде, заводная, жаркая, елозишь попой, как будто бы не спишь…

— Нас Макс и Сашка ждут, — откидываюсь на мужскую грудь и плечи. — Мы обещали, Алеша. Это некрасиво.

— Я быстро, — пробирается руками под мою футболку и стягивает чашечки бюстгальтера вниз. — Жа-ра! А ты возбуждена, — констатирует очевидный факт, легко сжимает соски и трогает вершины, словно на клапаны у флейты нажимает.

— Быстро — не кайф, Леш, — выгибаю грудь вперед.

Он хмыкает и разворачивает меня к себе лицом:

— Разбаловал тебя? Раскрыл чувственность и страсть разжег? Показал всю красоту прелюдий?

— Ты — просто чересчур внимательный и очень нежный, а я ценю твое доброе отношение. Леш, ты — аккуратный и весьма-весьма чуткий муж.

— Внимательный, нежный, аккуратный, чуткий… И поэтому ты противозачаточные таблетки так усердно пьешь? — с очевидной издевкой говорит. — Боишься забеременеть? Или…

Что? Что он сказал?

Отталкиваюсь, отстраняюсь, и виновато суечусь глазами по его лицу.

— Ты… Зачем? — тихо задаю вопрос.

— Извини, я… Оль… Глупость сказанул и не подумал. Блин! Дурак какой-то! Я — дурак, душа моя. Тихо-тихо. Давай назад сейчас все отмотаем. Ничего не было! И… Раз! Сначала. Душа моя, идем в кровать?

Алешка ковырялся в моих вещах? Нет-нет! Стоп! Нет у нас больше мое-твое. У нас с ним общая аптечка. Вот я — глупая жена, да просто дура — оставила все на видном месте. Надо было, что ли, под подушку спрятать? Дурная голова!

— Могу все объяснить, Оля. Ты сказала, что уколола палец. Глубоко, до крови…

— Я пошутила, Алексей, — смотрю невидящим задумчивым взглядом. — Ты вынудил соврать, почему я в трубку ойкнула и резко замолчала, вот я…

Отхожу от него подальше и опускаю голову.

— Извини меня, — долдонит, как заведенный, одно и то же в десятый раз.

Зачем он это постоянно повторяет? Зачем извиняется? А главное, за что?

— Пьешь, значит, так надо. Оль, пожалуйста, не замыкайся, поговори со мной. Что происходит? Я неправильно все понял? Это для профилактики? У тебя есть проблемы? Ты здорова? Иди-иди сюда…

К чему эти вопросы? Три месяца, до сегодняшнего дня, он ни о чем таком не помышлял, и ни на что не намекал. А теперь? Что ему сказать? Что? Пью таблетки, потому что страхуюсь, боюсь, не знаю, как это все должно в нормальных семьях происходить? Как муж с женой договариваются о том, что уже время? Или это по залету, по настоящей страсти, или по графику, в определенные дни цикла? Как? Пью, потому что доктор мне их прописал!

— Да, я здорова. Нет проблем.

Он ерошит свой затылок и бегает глазами по двум парующим тарелкам с яичницей-глазуньей и румяно зажаренным беконом.

— Позавтракаешь со мной? — кивает на этот натюрморт.

— Угу. С удовольствием, муж.

Спокойно принимаем пищу, облизываемся, даже кое-кто просит добавки, потом все убираем — снова вместе, так у нас теперь заведено:

«Подай, пожалуйста, вилку. Спасибо. Будешь еще пирожок? Угу, не откажусь. Наша мама — кулинар-интеллектуал. Господи! М-м-м, это нечто. Давай помогу? Я сама. Всегда все вместе, Оля. С этим не спорь, душа моя».

— Оль, — он подает мне тарелки и сразу же пытается заглянуть в мои глаза, — я повел себя по-скотски. Тупой дегенерат. Моим действиям и словам нет оправдания, нет никакого логического объяснения — тупой аффект и жажда одним прекрасным человеком обладать, а также контролировать тебя, следить, чтобы все нормально было. Вероятно, я — больной на голову частный собственник, малыш! Я должен быть в курсе, что в моей семье сейчас происходит, я просто не смогу сидеть сложа руки и тупо наблюдать, как мой корабль пойдет под музыку ко дну. Пассивность и аморфность — это не про меня, малышка. Я позволил себе однозначно бесцеремонный хамский выпад. За это прошу прощения! Но только за это. Извини меня…

— Нет-нет, Алеша. Все нормально, — принимаю посуду из его рук и случайно к теплым пальцам прикасаюсь. — Никаких проблем. Ты прав, я нагло солгала. Вернее, я не сказала, что принимаю противозачаточные таблетки, потому что…

— Тебе ведь их доктор прописал?

— Але-е-е-ша, — кривлю губы и, кажется, собираюсь пустить слезу, — я тебя прошу…

— Нет-нет. Надо, значит, надо, — осматривается по сторонам. — Все! Кажется, нормально, а мы закончили. Давай собираться, а то Зверь устроит нам грандиозный скандал.