На осмотр ушла пара минут. Кости выглядели потекшими, словно их вылепили из пластилина и немного нагрели. В углу валялся рюкзак, мешок, или что-то на него похожее. Я собирался было шагнуть и проверить содержимое, но меня остановил меня Доджсон.

— Не трогай. И вообще, лучше не подходи. Похоже, бедолагу облили кислотой.

— Какая кислота способна на такое?

— Та, которой плюет Виглис, Ядолив или Зубарь. И это только навскидку.

Дальше шли более собранной толпой. Монстроловы приструнили питомцев, и драк больше не было.

После получасового путешествия наш отряд достиг дыры, уходящей вниз. В отличии от цивильного тоннеля, по которому мы шли прежде, дыра была самой настоящей норой — наполовину вырытой, наполовину оплавленной. Нора была широкой, словно ее вырыл локомотив.

К тому времени я меня переставили в середину отряда. Монстроловы выдвинули вперед нурсов, и я не возражал.

Отряд остановился рядом со спуском. Больше не было ни шуток, ни веселых разговоров. Размеры монстра, вырывшего эту нору впечатлили людей.

Доджсон крякнул, постучал подобранной лопатой по стенам тоннеля и скомандовал:

— В первую очередь нужно проверить, откуда эта тварь вылезла. Если это Зубарь или Виглис, у него там гнездо. Не уничтожим кладку яиц, городу конец.

Я достал магический компас и не удивился, когда он указал вперед и вниз.

Мы пошагали по норе, пока не вышли в гораздо более широкий тоннель.

На стенах здесь рос мох — значит, этому месту минимум несколько лет или даже десятилетий, за месяцы мох не нарастет.

Влаги в воздухе было в разы больше. Казалось, что я дышу воняющей водой. Неудивительно, что земля под ногами была очень мягкой и при каждом шаге ноги проваливались по щиколотку, а местами и глубже.

Чувство опасности резануло по нервам.

— Стоп! — заорал я быстрее, чем успел понять, в чем дело.

А в следующую секунду земля перед нами взорвалась.

Вверх взметнулись комья грязи, большие и маленькие камни. Из-под земли на отряд рванула трехметровая чёрная фигура, которую даже с моей скоростью разглядеть не получилось.

Тварь была чрезвычайно быстрой. Громадная пасть, усеянная белоснежными клыками, раскрылась и схлопнулась на заверещавшей игуане. Секунда промедления, и питомец обращается в пыль, а Кошмар, похожий на лысого уродливого медведя с акульей пастью, издевательски неторопливо уходит в сторону, уклоняясь от напитанных магией ветряных лезвий, огненных плевков и парочки моих метательных ножей, пущенных с такой силой, что воздух гудел!

Язык твари обвился вокруг человека в передней части отряда и дернулся, подтаскивая монстролова к Кошмару. Человек испуганно заверещал, но вместо того, чтобы воткнуть клинок в язык или в пасть чудовища, выронил оружие. Его питомец, змей, отчаянно шипя, бросился на помощь хозяину.

— Осторожнее! — громко взревел Доджсон.

Кому он это говорит, интересно? Неужели в этой толпе еще есть люди, которые после увиденного остались неосторожны?

Раздался крик ужаса, и обвитый языком солдат был разорван надвое. Алая кровь и внутренности разлетелись по земле и моху на стенах. Чудище заурчало, а лопатообразный язык прошелся по морде, слизывая кровь.

— Проклятье! — снова заорал Доджсон. Вторя главе общества, взревел его дракон и рванулся вперед, атакуя монстра.

Монстроловы сзади заорали. Чей-то нурс, летучая мышь, выстрелил из пасти желто-зеленым лучом, который попал в чёрную фигуру и замедлил ее достаточно, чтобы та не успела уйти от волны огня, которую выдохнул дракон.

Монстр заверещал: пламя прилипло к его шкуре.

Дракон рыкнул и ухватил чудовище пастью. Медведь заколотил когтистыми лапами по чешуйчатой морде, оставляя кровавые полосы.

Благодаря огню, горящему на влажной земле, битва превратилась в поединок. Прочие нурсы не спешили шагать по пламени, а твари с дальнобойными атаками не могли попасть в акуломедведя потому, что опасались попасть в дракона.

Доджсона это, похоже, не смущало. После быстрого обмена ударами его голос прогремел снова:

— Испепели!

Его дракон выдохнул новую струю пламени. Медведь походил на кусок льда под пламенем газовой горелки. Тварь попыталась вырваться, но безуспешно. Кошмар успел лишь тоскливо взреветь, прежде чем подох.

Дракон с отвращением выплюнул горящее тело.

Горело все: и земля, и мох, и даже драконью лапу лизали языки его собственного пламени. Над огнем поднимали клубы черного, удушливого дыма. Благо, из-за спины доносился легкий ветерок, уносивший дым прочь от нас.