На самом деле этот метод «народных строек» уже довольно широко применялся, но в основном на промышленных предприятиях, и при выдаче разрешений на такое строительство подразумевалось, что предприятие наймет несколько профессионалов, но в основном работы будут вести простые рабочие, чьи плановые задания будут выполнять другие люди. Но чиновники из Минздрава, выдавая такое «разрешение» мединституту, вероятно забыли мозги включить и подумать о том, что ни в самом институте, ни в клиниках его избытка рабочих явно не наблюдается. И поэтому Андрей Гаврилович, тщательно обдумав ситуацию, пошел разыскивать в институте студента Воронова…

Иосиф Виссарионович, закончив очередное совещание, посвященное работе Спецкомитета (на котором в том числе обсуждался и досрочный пуск нового, уже «энергетического» котла), поинтересовался у Лаврентия Павловича:

— Кстати, а как там этот графитовый наш лауреат поживает? Деньги-то с премии еще не промотал?

— Неплохо поживает, наши врачи, за ним наблюдающие, говорят, что у него потихоньку и мозги на место встают. То есть он уже с людьми начинает нормально общаться… хотя изобретать всякое он чуть ли не больше прежнего стал. А с деньгами… Полученные в качестве премии он в первый же день все потратил, до копейки премию перевел на счета Витебского стройуправления, которое теперь приступило к постройке опытной фабрики по выпуску лекарств и жилья для будущих ее работников.

— Я думаю, что мы не будем на него тогда сердиться, что он ничего не тратит на облигации восстановительного займа: все-то месячную зарплату в год стране взаймы дают, а он сразу все свои деньги тратит, причем именно на восстановление. А что он нового изобрести успел? Ему, наверное, теперь за изобретения еще больше платить придется?

— Это не моя епархия, но я бы точно ему за новые препараты заплатил. Он для Витебской фабрики придумал три новых лекарственных препарата, причем довольно дешевых, но — по первым отзывам врачей — довольно интересных в плане применения в медицинской практике. Но лично мне интересно, что про один довольно давно известно, еще с прошлого века буквально, его просто никто не применял потому что его врачи даже не исследовали всерьез. А вот еще два… уже наши специалисты всё прорыли: нет о них никаких упоминаний нигде. Однако если в описании того, как они действуют, парень не наврал… Один в производстве будет обходиться дешевле аспирина, а пользы от него даже побольше получится. А вот второй… сейчас его произвели немного в лаборатории, начали проводить клинические исследования…

— Так сразу и клинические?

— Да, сразу. Товарищу Пономаренко, который приказал сразу к ним приступать, было сделано предупреждение о недопустимости нарушения процедуры проверки лекарственных препаратов, а он в ответ лишь матом минздравовцев покрыл и сказал, что у нас времени на раскачку нет, а «партизан» плохого не посоветует. Тут я виноват, конечно, это именно я Пантелеймону Кондратьевичу и сказал, что парень не может что-то от себя выдумывать. Но тут вообще все интересно: если первые результаты подтвердятся, то…

— Что? Продолжайте.

— Смертность от инфарктов у нас сократится раз в пять. А если применить его в профилактических целях, то половину инфарктов можно будет вообще заранее предупредить. И почти полностью исключить тромбозы…

— Интересно… тут мы, пожалуй, одной Сталинской премией не отделаемся…

— Мне другое интересно, причем вообще с нескольких сторон. Наши химики, причем очень хорошие, по спецпроекту работающие, сказали, что придумать такой техпроцесс, который он витебским фармацевтам предложил, способен далеко не каждый академик — но ладно, допустим, он просто где-то про него прочитал. Но в описании препарата он указал на возможные побочки, причем на то, что они возможны в одном случае на миллион — но если препарат нигде никогда не производился и не применялся, то как он это вычислил? Я, конечно, ответов на такие вопросы никогда не получу…

— Да, человека, способного такое выдумать, доводить до сумасшедшего дома было бы просто глупо. А вот помочь ему в постройке фармацевтической фабрики…

— Сейчас мы пока не нашли законного способа… точнее, не вызывающего подозрений способа увеличить ему выплаты. Но когда в следующем году в Витебске наладят производство этого ибупрофена, помощь оказать сможем. Надо будет товарищу Струмилину поручить просчитать экономический эффект…

— Пожалуй мы так и сделаем…

Алексей, выслушав Андрея Гавриловича, с трудом подавил в себе желание рассмеяться:

— Боюсь, Андрей Гаврилович, что с мечтами о новом доме для преподавателей вам придется расстаться. Причем чем скорее, тем лучше: если вы хотя бы попробуете использовать выделенные средства на оплату строителей, то мгновенно познакомитесь с очень интересными людьми из партконтроля.

— Жалко, я все же надеялся, что вы хоть что-то придумать сможете. Потому что фонды на стройматериалы выделяются только на текущий год, а в следующем мы их точно уже не получим.

— Не получите, верно. Но я всё, что у меня было, уже перевел стройтресту, и еще им до ноября буду все будущие поступления переводить, все же текущие стройки получаются недешевыми. А на новый дом нужно будет тысяч уже четыреста… нет, я просто не знаю, где их взять. Вот в следующем году… но институту никто кредит не даст, вы же представляете бюджетную организацию, у вас своих доходов нет. Хотя… Андрей Гаврилович, а вы какое-то влияние на комиссию по распределению выпускников имеете?

— Вероятно да, я же председателем этой комиссии и являюсь. Но планы распределения нам минздрав дает, комиссия может разве что одного выпускника другим заменить.

— Это плохо, я просто подумал, что можно было бы продать сотню выпускников…

— Как это «продать»?

— Обыкновенно. Выдать, скажем, пару сотен направлений в больницы Белоруссии, а за это с товарища Пономаренко денежек слупить. Но раз не получится… а на прием студентов повлиять можете? Принять, скажем, двести-двести пятьдесят человек по целевым программам? То есть если тот же Пантелеймон Кондратьевич направит в институт на обучение пару сотен человек…