— А вам долго делать такие спиральки? Про цену я даже спрашивать не буду, жизнь человека вообще бесценна…

— Делать — недолго. Да и цена получится копеечная. Так что когда вы захотите этим заняться, просто пришлите мне размеры спиралек, вам для работы необходимые, и я вам их сделаю. То есть не я, вам их рабочие на заводе сделают столько, сколько нужно будет.

— Да, задали вы мне задачку… спасибо огромное. Мы, я думаю, сразу же и начнем такую разработку… если я вам пришлю размеры, скажем, через неделю… не для людей, надо же сначала на животных технику отработать…

— Сейчас одну спиральку рабочие сделают часа за два. Тысячу спиралек — за три часа, — усмехнулся Алексей, — но вам поначалу столько и не нужно будет. Только вот сомневаюсь я, что вы за неделю зонд придумать сможете… в любом случае буду рад, если у вас все получится быстро. И очень рад, что с вами познакомился…

Про стенты Алексей Павлович знал практически все: у него когда-то два таких стояло. А выработанная годами привычка все, с чем ему сталкиваться приходилось, подробно изучать привела к тому, что нитиноловые стенты он «в прошлой жизни» изготавливать научился — узнав, что в России они просто не делаются, научился. Когда у тебя в нескольких восточных банках просто так валяется много миллионов иностранных денег, такое проделывается быстро и не особо и сложно. А денег у него было… достаточно: Вирджилл перед тем, как окончательно покинуть этот мир, перевел на счета Алексея суммы, способные многих заставить скрипеть зубами от зависти. Не миллиарды, конечно, но на несколько небольших предприятий денег должно было хватить. На несколько предприятий, производящих то, что закупить за границей стало трудновато. Например, на фабрику по выпуску стентов. И процесс их производства Алексей Павлович тогда детально изучил — а вот зонды в стране уже то ли выпускались, то ли поставлялись из «дружеских стран» — и в этой области у Алексея ни малейших знаний просто не было.

Посевная сорок восьмого года прошла успешно, и особенно успешно она прошла в «нечерноземных областях России». Товарищ Сталин очень высоко оценил «опыт Смоленской области» и в Нечерноземье техники отправили заметно больше, чем в «основные зернопроизводящие регионы». Ну и с удобрениями там не поскупились — благо было, чем «не скупиться». С калийными удобрениями было все понятно, их уже на двух довольно больших предприятиях буквально миллионами тонн производили, с фосфоритами тоже все было довольно неплохо: кроме Кольского полуострова их добывали и в Подмосковье, и в Поволжье, и на западе Белоруссии. А вот с удобрениями азотными картина начала кардинально меняться начиная с сорок шестого года. Оказалось, что с использованием «кислородных газогенераторов» водород для производства аммиака довольно недорого получается из обычного угля, включая даже самые «паршивые» его сорта, и даже из торфа — и относительно небольших заводов по производству азотных удобрений было за год выстроено уже больше двадцати штук. А чуть ли не самый большой такой завод был построен возле Старобинского завода по производству хлористого калия: там для работы электростанций, обеспечивающих этот завод электричеством, поставили несколько больших «торфяных газогенераторов», ну а работающие на заводе химики не смогли спокойно смотреть на вырабатываемый в них водород.

Так как в Гомеле уже начал работать завод по производству химической аппаратуры, в республике «своими силами» изготовили первую аммиачную колонну, а для обеспечения Старобинской электростанции газом там поставили еще парочку больших газогенераторов — и за год, увеличивая число генераторов и количество «газоразделительных станций» топки основной электростанции перевели вообще на чистый угарный газ (чтобы котлы при этом пар с нужными параметрами давали, туда вместо воздуха начали тоже кислород подавать), а углекислый газ из труб электростанции собирали и отправляли на производство карбамида. А электричества на всю эту «химию» на получившемся «комбинате химических удобрений» хватало с избытком, ведь газ на выходе из газогенератора был нагрет до девятисот градусов и его «охлаждали» как раз в котлах, вырабатывающих пар для других, не особо и мощных турбогенераторов — но в результате и КПД этих энергоустановок подняли почти до девяносто процентов, и получили «практически бесплатно» еще больше тридцати мегаватт электрической мощности. Ну и карбамид в количествах, позволяющих удобрить поля не только в Белоруссии. А так как для достижения такого результата были налажены и серийное производство мощных газогенераторов, и «попутных электростанций», и реакторов для выпуска карбамида, то таких установок стало появляться много по всему Союзу. То есть в основном там, где с торфом было хорошо или с бурым углем…

Перед заседанием Совмина, на котором собирались обсудить ход посевной, Предсовмина поинтересовался, сугубо «неофициально»:

— Слава, вот ты мне скажи, а то Николай Алексеевич темнит что-то: почему в Белоруссии с подготовкой к посевной все просто прекрасно, а на Украине — просто задница какая-то.

— А можно я не буду отвечать?

— Не знаешь, стало быть…

— Знаю, и товарищ Вознесенский тоже знает. Но он-то помалкивает, так чего я-то поперед начальства полезу?

— Ясно… тогда попробую по-другому. Товарищ Струмилин, изложите мне свое личное неофициально мнение, по какой такой причине на Украине с подготовкой к посевной полная задница, а в Белоруссии мало что у себя подготовку на отлично провели, так еще и в десятке областей России оказали помощь более чем существенную.

— Потому что, Иосиф Виссарионович, товарищ Пономаренко, кроме исполнения планов, спускаемых Госпланом, из республиканского бюджета очень много тратит на развитие местной промышленности, на сельское хозяйство ориентированной. Госплан об этом не информируя и ничего из фондов Союза для этого не запрашивая. А в отмеченных вами областях РСФСР руководство подобные предприятия организует либо как филиалы белорусских местпромовских заводов, либо вообще как артельные — и там удовлетворяется в основном именно нужды области, но они как раз и удовлетворяются. Что же касается Украины, то я все же промолчу.

— Это почему?

— Потому что вы товарищу Хрущеву доверяете, а я полностью согласен с товарищем Кагановичем относительно этого… товарища.

— В чем именно?

— Да во всем. Сейчас уже совещание начинается, пойдемте в зал…

Алексей изо всех сил постигал науку медицину, но постижение шло у него с переменным успехом. Средненько так шло, ту же «нормальную физиологию человека» он смог сдать только с третьей попытки. Но все же сдал, хотя преподаватель его и предупредил:

— Если вы и в следующем семестре так же к учебе относиться будете, то как минимум без стипендии останетесь. «Удовлетворительно» вы сейчас все же вымучили, причем непонятно, кто из нас двоих здесь больше мучился, но в следующем семестре я вам рекомендую к занятиям относиться… более систематически. Вижу, что вы можете, но вы же в феврале шесть занятий подряд пропустили!

— Извините, я на другой предмет отвлекся… наверное, излишне отвлекся.

— И на какой же? У вас, я гляжу, в зачетке только одна оценка «отлично», по общей хирургии. Хотя я слышал, что в клинике вы себя еще в прошлом году неплохо показали, но учитесь-то вы в педиатрии! Или хотите сменить факультет?