— Нет, не хочу. Просто тогда так получилось, но я постараюсь исправиться.

— Очень на это надеюсь. Но даже если моя оценка вам помешает в следующем семестре получить стипендию, то предупреждаю сразу: я вам еще раз пересдать предмет не разрешу. Идите…

В конце мая на опытном фармзаводе заработала линия по производству нового полностью синтетического антибиотика, названного (Алексеем) «синтомицином». В описании к препарату он предупредил о возможности сильнейших осложнений, но его производство он наладил не потому, что «альтернатив не было», а потому что получившийся очень дешевый препарат можно было очень эффективно использовать в ветеринарии, и в частности, при выращивании кур. Тоже препарат не из лучших, но в нынешних условиях он явно был «лучше, чем ничего», поскольку куры при попытке разведения на больших фермах, насчитывающих сотни голов, как правило дохли в течение пары месяцев из-за «локальных эпидемий». А в стране ни яиц, ни курятины избытка уж точно не наблюдалось. Но так как «рекомендации» по части куроводства со стороны студента второго курса, к тому же вообще педиатра, никакого влияния на руководство сельских хозяйством страны оказать не могли (их бы никто и выслушивать не стал), то первые порции продукта он отправил в Приреченский, где председателем местного колхоза работала как раз Янина мать — а вот она, относясь к парню почти как к наместнику бога на земле, все его рекомендации и советы выполняла беспрекословно…

В конце июля на очередном совещании руководителей Спецкомитета после доклада товарища Курчатова о том, что в сентябре скорее всего необходимый для изготовления специзделия материал будет не просто получен, но и приобретет требуемую форму, и особо подчеркнувшего то, что все получилось так быстро сделать из-за наличие очень качественного графита, Иосиф Виссарионович в разговоре с Лаврентием Павловичем спросил:

— Как думаешь, парня за графит отблагодарить нужно? Он, конечно, не знает, для чего наши физики этот графит используют, но ведь придумал-то его он.

— Если намеченное испытание пройдет успешно, то орден ему точно нужно будет дать. И даже не «Знамя»: Игорь Васильевич сказал, что этот графит всем им минимум год сэкономил.

— Значит… раз награду он заслужил, то ее получит. Кстати, а сейчас этот… партизан чем занят?

После выяснения того факта, что молодой человек лично придумал, как быстро и дешево нарастить производство пенициллина (и стрептомицина, который теперь тоже на четырех заводах производился), Сталин и Берия решили «странного гения» по возможности не трогать и не трясти его на предмет выяснений «откуда он все это взял». Гении — они непредсказуемы, а если специалисты говорят, что от таких расспросов человек может окончательно спятить… А так он, возможно, и еще что-то полезное придумает.

— Всяким он занят. Весной отправил в свой колхоз какой-то новый препарат, на курях его проверять попросил. Получается вроде интересно: там ферму выстроили, на которой сейчас выращивают сразу две тысячи кур-несушек, и за три месяца на ферме ни одна курица не сдохла. То есть все же сдохла парочка, но остальные куры от них не заразились и скоро уже яйца нести начнут. А это в плане обеспечения яйцом советского народа очень интересно.

— Посмотрим, как оно там дальше пойдет. Он сейчас в колхозе?

— В колхозе, только не в Белорусском. Он — тоже весной еще — через сокурсника договорился с колхозом уже в Азербайджане… причем и с Гусаровым договорился, туда по партийной линии отправили четыре трактора Оршанских, еще кучу техники — и вот в колхозе поле довольно немаленькое засеяли полынью. Так что теперь партизан наш в этом колхозе сидит и, как наш товарищ сообщает, наблюдает за ростом этой полыни. С собой целую лабораторию приволок…

— А колхозники так радостно согласились для него полынь эту сеять?

— Очень радостно, он тамошнему председателю каждый месяц по двадцать тысяч наличными выдает. А за такие деньги они бы хоть все поля полынью этой засеяли…

— А… а зачем ему полынь?

— Думаю, что скоро узнаем. Вчера пришло сообщение, что колхозники начали полынь эту собирать, сушить ее и по ящикам складывать, а парень уже договорился, что ему железная дорога предоставит пять вагонов для перевозки этой травы в Москву.

— Тем же способом договорился?

— Ну наш человек свечку не держал. А куда он свои премиальные деньги тратит, дело вообще не наше.

— Куда он тратит — не наше, а вот кто и за что у него эти деньги берет… кстати, нужно бы узнать, сколько он эту затею потратил и еще потратит: если… когда он нам покажет что-то новенькое, то, возможно, имело бы смысл затраты его как-то скомпенсировать.

— Если честно, то я сильно подозреваю, что он тогда премий столько огребет, причем строго по закону, что все свои затраты сто раз окупит. Вот интересный все же нам партизан попался: может и дом купить, и автомобиль, и вообще что угодно — а живет в общежитии, питается в столовой студенческой… из личных вещей себе только парочку костюмов построил. Еще и обувь, конечно, очень себе интересную заказывает.

— Какую-то особо модную?

— Какую-то особо удобную. Мы того сапожника, который ему ботинки эти делал… уже несколько раз делал, попросили и нашим людям такие же стачать. Красота у них, конечно, неописуемая — то есть без мата описать ее невозможно, но парни говорят, что в таких ботинках можно целый день бегать, причем хоть в городе, хоть по лесам иди даже по горам: ноги не устают и не натираются, но главное — даже если постараться, то подвернуть в них ногу почти невозможно. Думаю, для армии они бы пригодились, ну, по крайней мере для осназа.