— Хочу тебя, — срывается с его губ и, резко поднявшись, Стас перекатывается с бока, оказываясь сверху и прижимая девчонку своим весом к матрасу.

Она распахивает глаза. Смотрит на него так, словно её ночной кошмар явился перед ней в своём физическом обличье. Руки тут же протискиваются между их телами. Тина сжимает губы и пытается оттолкнуть, но Стаса, судя по усмешке, не особо это волнует.

— Стас, не надо! — шёпотом, но так громко. Будто эти слова рвались наружу несколько часов, и только сейчас нашли выход.

— Давай без этого, — его брови сдвинулись к переносице, — Тина, у нас договор.

Если честно, то его уже тошнило от этого слова: договор. Повторять его из раза в раз совсем не хотелось.

— Ты не можешь делать это снова и снова! — он заметил, как на её лбу набухла венка. Злость. Отчаяние. Безысходность.

— Что именно? — качнул головой, — не сопротивляйся. И увидишь, что всё может быть иначе.

Открыв рот, Кристина с хрипом выдохнула. Не найдясь, что ответить, только сильнее сжала пальцы на его плечах, чувствуя как ногти уходят под его кожу.

— У меня меся…

— У тебя нет никаких месячных, Тина, — произнёс, раздувая ноздри и делая вид, что не чувствует боли от её острых ногтей, вонзившихся ему в плечи. — Я же не дурак…

Конечно, только дурак не обратит внимание на то, что девчонка с менструацией ни разу не посетила уборную. Это по меньшей мере, странно. И не логично.

— Ты…

— Больно будет только в том случае, если ты сама этого захочешь, — склонившись к её лицу, он невесомо коснулся дрожащих губ своими, и услышал тихий всхлип.

Рука, что была под водолазкой, снова пришла в движение. Не отрывая глаз от её подрагивающих губ, он обвёл горячей ладонью тёплый живот, рисуя на нём незамысловатый узор, и снова наклонился. Громко втянул воздух возле её шеи и что-то пробормотал.

Опустил таз, вжимаясь эрекцией между её ног и едва не зарычал от подступающего удовольствия. Пульсация в члене становилась почти невыносимой.

А на кончике языка зудели слова: ты мне должна, Рыжая.

Чушь собачья. Но ему необходимо было хоть какое-то оправдание.

Толкнувшись вперёд, положил вторую руку ей на шею и слегка надавил, вынуждая Кристину задрать голову и приоткрыть рот. Вот так… очень соблазнительно.

— Просто расслабься, — шепнул, и через секунду его язык нарисовал влажную дорожку от пульсирующей венки на шее к острому и слегка дрожащему подбородку. — Будет хорошо.

Вслушиваясь в прерывистое дыхание, стянул с длинных и шелковистых волос резинку и, наконец, запустил в них свои пальцы. Зарываясь в мягких локонах и несильно натягивая у корней.

Снова и снова плавно толкаясь между её ног и понимая, что долго он так не продержится.

А она?

Кристина, кажется, продолжала какой-то лепет про то, что он не может так поступать. Про то, как ему это всё аукнется. Про то, как ненавидит его и прочее. Но, словно оттаяв, совсем немного расслабила руки и её ногти уже не с такой силой вонзались в него. Наверное. Или же он просто привык. Просто уже ничего не чувствовал. Все чувства были сосредоточены в другом месте.

— Ты моя, Тина, — уверенно прошептал ей на ухо, одновременно задирая её водолазку выше груди. И открывая жадному взгляду аккуратные полушария, обтянутые чёрным спортивным лифчиком. — Ты не понимаешь… ты моя с того самого дня.

Оттянул вниз эластичную ткань и обнажил маленький розовый сосок, который тут же на его глазах затвердел. И, облизнувшись, он припал к нему, нежно втягивая в рот, и обводя ареолу кончиком языка.

Всхлип. Тихий и нерешительный. Её руки соскользнули с его плеч. И, будто не находя себе места, зашуршали по простыне.

Стас перехватил их, немного резко дёргая вверх и прижимая к изголовью кровати. Навис, перехватывая лихорадочный взгляд, полный то ли ненависти, то ли отчаяния. То ли всепоглощающей безысходности.

Всё будет хорошо.

Будет лучше, чем в тот раз.

Сглотнув тугой комок в горле, он свободной рукой обвёл её лицо: висок, скула, бархатистая и порозовевшая щека, острая линия нижней челюсти, подбородок. И большой палец застыл на губах. Секунду ничего не делал, а после слегка надавил на них, заставляя раскрыться. И запустить фалангу в горячий и влажный рот.

Господи! Он мог поклясться, что едва не кончил в этот момент.

Проводя языком по своим губам, наблюдал за тем, как его палец тонет у неё во рту. Чувствовал её язык и проверить не мог, что она… сдалась?