Что же это тогда?

Но что-то внутри подсказывало, что всё не так просто. Не может быть ТАК просто! Она ещё покажет ему свои зубы. И когти. Наверняка ещё заставит его хлебнуть дерьма.

Но это потом. Всё потом…

Тихо зарычав, вытащил палец и, приподнявшись, опустил взгляд на её живот. И ниже. Туда, где поблескивала металлическая пуговица на поясе джинс.

Кристина проследила за его взглядом. Задержав ненадолго дыхание, просто смотрела на то, как темнеет его лицо. На то, как каменеют мышцы его живота.

И, спохватившись, дёрнулась в его тисках. Рванула назад, но не сообразила, что за спиной лишь изголовье. А Стас… он везде.

Не проронив ни слова, он перехватил её за талию и потянул, возвращая на место. Посмотрел так, что у Кристины снова перехватило дыхание.

— Всё хорошо, — тихо просипел. Посмотрел на неё исподлобья, и потянулся рукой к пуговице на джинсах.

Старался справиться с этими узкими штанами как можно быстрее. Но, то молния заедала, то просто штанины отказывались сползать по её ногам.

Чувствуя, что Тина вот-вот снова взбрыкнёт, он наклонился и осыпал подрагивающий живот мелкими поцелуями. И впервые не для того, чтобы успокоить её. А для того, чтобы успокоить себя. Потому что касаться её — стало необходимостью. Жизненно важным аспектом. Она… словно ингалятор для астматика. И астматик в данном случае — Он.

Когда с джинсами было покончено, Стас осторожно обвёл ладонями её ноги. От колен и до бёдер огладил нежнейшую светлую кожу. Такой контраст по сравнению с его. Он никогда не считал себя смуглым. Но на фоне Кристины…

— Тебе не будет больно, — произнёс, поднимая на девушку слегка отрешённый взгляд. Искренне желая забрать, высосать всю панику, скопившуюся на дне её глаз. — Клянусь… не будет…

Подхватив её бёдра, приподнял их и лёгким толчком перевернул девчонку на живот. Стащил с неё водолазку, а затем бюстгальтер.

— Стас! — испуганно оглянулась через плечо. Полоснула кривой болью по морде, и он на мгновение оцепенел. Подхватил её под рёбра, помогая удержать равновесие и прижимая к своей груди обнажённую спину.

— Что? — его голос уже не казался таким твёрдым как раньше.

— Просто хочу, чтоб ты знал, — надсадно проговорила. Сглотнула слюну в попытке убрать сухость из горла. Но ничего не вышло, — Хочу, чтобы знал, что ты…

Она хотела сказать ему каким ничтожеством его считает. Как ненавидит его. Как презирает и желает, чтобы на его голову обрушился целый мир!

Но не смогла.

То ли от того, что он мог сорвать на ней злость. То ли от того, что и сама была ничтожна. И, ловя себя на мысли, что мурашки уже бегут вовсе не от страха, едва не завыла вслух! Ничтожество.

— Что? — он ещё раз спросил и нетерпеливо раздул ноздри.

— Я не перестану тебя ненавидеть… — сквозь зубы ответила.

— Я и не просил об этом, — на его лице не дрогнул ни один мускул.

Опустив голову, он прижался губами к её плечу. Замер на пару секунд, впитывая сладковатый вкус и запоминая. Потому что в прошлый раз на это у него не было времени. Да и возможности тоже. Он сам себе этого не дал.

Поднажав на лопатки, уложил Кристину на живот. И медленно, словно собирая губами росу, сцеловывал мурашки со спины. Спускаясь к ягодицам и осыпая их мириадами крошечных поцелуев.

И… блядь… он, наверное, ещё ни разу ловил такой кайф от прелюдий.

Тихие, почти беззвучные всхлипы будоражили до трясучки. Поднимая голову, видел как она сминала в кулачках простынь и уголки подушки.

— Иди сюда, — не просьба. Просто слова, побуждающие к действию.

Снова помог ей перевернуться и потянул на себя. Быстрым движением снял боксеры и уселся. А после, держа Кристину за талию, усадил поверх себя. Сердце громыхало под рёбрами с неимоверной силой. Страх, что она вот-вот взбрыкнёт, усиливался с каждой секундой.

Нельзя. Отпускать. Ни на миг. Нельзя.

Смочив пару фаланг собственной слюной, он осторожно опустил руку и провел пальцами по нежным, но пока ещё суховатым складкам. Затем размазал влагу по головке члена, который, казалось готов был взорваться. И… с хриплый стоном вошёл в неё.

Плавно. Мягко. Тягуче.

Боясь упустить мелочи.

Хорошо…

Он не соврал.