– Заметил. Он перезарядил пушки и пулемёты во время боя. У него там какая-то хитрая приспособа на спине, – задумчиво произнёс я, помяв пальцами нижнюю губу.

– Это же сенсация! Перезарядить оружие боевого робота прямо во время боя – продлить ему жизнь! Он нам нужен!

– Круто! Круто! – согласился я размышляя совсем о другом. – Лёша, позови-ка ко мне Лексина, Кирсанова и Сергеева. Только мигом.

* * *

Перед тем как принять ответственное решение – позвать Салтыкова в ЧВК или выставить за порог, я решил провести разведку.

Пусть ребята выпьют вечерком с майором, расскажут ему пару-тройку реальных историй из своей жизни (так сказать, разобьют лёд, сблизятся) глядишь он и откроется, а я смогу решить его судьбу. Лексин обаяшка, и заболтать сможет кого угодно. А то прочёл майорское дело, а яснее не стало. И Знаменская по словам «Кукушки» просила сообщить, что брать или не брать «кандидата Салтыкова» решать только мне. Умыла руки. Ну всё правильно, командир то я.

Но разбить лёд не вышло. Ветераны мои потерпели оглушительное фиаско! На контакт Салтыков не пошёл, ничего интересного не рассказал. По словам мужиков, пил он как Атос из «Трёх мушкетёров». С каждым новым стаканом становился только мрачнее и серьёзнее. Видимых признаков опьянения правда не проявлял. Совсем.

Опять-таки чего я удивляюсь? Набравшись в баре у фермеров, он сел в шагоход и устроил самураем форменный Сталинград. Такое сравнение напрашивается. Они может и убивать-то его после того как в плен взяли не стали из-за того, что глаза их расширились от изумления и хотели знать с кем столкнулись. Вдруг к ним на огонёк заглянула какая-то имперская шишка. Супер-боец, а не пьяный мастер с комплексом вины. Почему я так решил? Интуиция подсказывала.

Салтыкова я застал там же где его оставили ребята. Разглядывая идущий за окном дождь майор медленно пил что-то крепкое из хрустального стакана. Как же ему подходил его позывной. Натуральный волк.

Поначалу я Салтыкова даже не узнал. Настолько фото улыбающегося парня из личного дела отличалось от сидевшего передо мной мужчины. Побитые сединой тёмные волосы, глубокие морщины на лбу, переносице, вдобавок к порванной губе, вертикальный шрам под левым глазом на щеке (такие характерны для пилотов шагоходов из-за раскалывающегося в бою визора надевающегося поверх шлема. И всё-таки это был он. Постаревший лет на двадцать. Не пожалела жизнь мужика. Странно, но я почти физически почувствовал волны грусти шедшие от этого человека. Не зря фермеры, описывая майора сказали, что он грустил.

Присев рядом, я приветливо улыбнулся и осторожно опустил поднятую руку Валерия, намеревавшегося подозвать к себе бармена.

– С тебя хватит. Поговорим.

17. Старый друг

Пуля из крупнокалиберного пулемёта вражеского шагохода уничтожила булыжник у моих ног. Вторая разнесла в щепки дерево приткнувшееся на склоне справа, а от третьей и четвёртой я уклонился, переключив КПУЗД в режим форсажа.

На ходу выпустив две длинные очереди из штурмовой винтовки по редкой цепи пехоты позади трёх «Преторианцев» паровозиком замерших посреди горной дороги (ИИ услужливо отметил уничтожение сразу трёх противников) я, пока Салтыков и Яна рвали на части вражеских боевых роботов, поддержал огнём Горелова, Кирсанова и Сергеева, которые ударили по противнику из небольшой лощинки позади сломанного конвейера когда-то доставлявшего сюда руду из рудника.

* * *

– Спасибо, Катя. Очень вкусно! – поблагодарил Калашникову за обед я, разглядывая сидевшую в одиночестве у окна Бородину.

Меланхолично жуя она смотрела на какую-то мелкую серую птичку долбившую клювом по подоконнику.

Нет, ничего у нас с ней не было в тот раз. Просто выслушали друг друга и пошли спать каждый в свою комнату. Однако в душу она мне определённо запала и за прошедшие дни я несколько раз думал о Светлане. Впервые после смерти супруги я думал о другой женщине. Вот только пока не разобрался искренний это интерес или жалость. Если первое, то тут торопиться не следует так как не уверен, что готов к каким-либо романтическим отношениям. Если второе, то вообще не надо. Жалость как чувство к симпатичным женщинам занимает в моём личном рейтинге одну из низших ступеней. Ничего хорошего на ней не выстроишь.

Пилик-пилик! – сообщение, полученное на личный коммуникатор от Горелова, заставило меня покинуть столовую.

* * *

– Снова Лоза? – угадал я, входя в кабинет и увидев знакомого толстяка с хвостиком волос на затылке.

Слава просто кивнул, а посетитель, соскочив со стула испуганно залепетал:

– Алексей Александрович, они вернулись! Я про самураев этих! Они своих ищут на руднике, а вы же там всё взорвали и всё что они спрятали с собой увезли!

– Ну не всё. Кое-что мы вам передали. Успокойся Клим, присядь, – произнёс я, опуская тяжёлую руку на плечо колониста. – Мы же с вами договор заключили, значит обязаны защищать. Сейчас всё решим. Посчитали сколько их?