– Предлагаю открыть штаб, - бодро сообщила она. – Богатые парни на улицах не валяются, для всей семьи однозначно полезны. Я правильно говорю?

Валерия Захаровна махнула ладошкой, останавливая мою обличительную речь на вдохе, покачала головой, дескать, «не мешай, дай послушать» и заинтересованно наклонилась к Миле.

– Так вы считаете, олигарха нужно удержать любой ценой? – промурлыкала она, проведя длинным ноготком по столешнице.

– Давай на «ты», мы не короли, а королевишны!
– фыркнула Мила. – У Дашки всегда легко мужиков окручивать получается. Моргнет, воротничок отогнет и уже ловит падающее тело. А вот удерживать она не умеет. Нечем. Ни ума, ни мастерства в постели, ни настоящей бабской хватки. В общем, я пришла помогать.

Хлопнув кулачком по столу, она весело обвела компанию сияющими голубыми глазами.

– Сейчас все и обсудим, составим план возврата денег. Кстати, а почему выпечка такая крошечная? Помню, раньше, девчонкой, ты делала булочки покрупнее.

– Возможно, это вы выросли и растянули рот, - вежливо предположила Киреныш, никак не понимавшая, почему ее не слышат. У ее мамы дрогнула бровь, а Мила моргнула недоуменно и, наконец, соизволила посмотреть на ребенка.

– Енот, или как там тебя, помолчи, а? Видишь, взрослые разговаривают?

Я спокойно обошла сестру по кругу, облокотилась попой на подоконник и медленно, стараясь удерживать бушующие внутри эмоции, сказала:

– В моем доме я сама решаю кому можно разговаривать. Мила, ты зачем вообще пришла? Мы же не общаемся, и помощи я не просила. Веришь, мне вообще ничего от тебя не нужно. Со своей личной жизнью я справлюсь сама.

– Ой, ладно, справится она. Справлялка еще не выросла, - хохотнула сестра. – Я вон уже дважды замужем побывала, две квартиры в семью принесла, а ты ни одного так и не поймала. Сколько тебе было, когда она моего жениха соблазнила? Шестнадцать!

Хитрая улыбка мелькнула на ее лице. То ли печальный, то ли осуждающий вздох. Сейчас она чувствует себя почти матерью Терезой, такой же мудрой и всепрощающей. Поворачивается к Валерии Захаровне.

– Представляете, я выхожу, он ее в коридоре чуть не насилует, а эта только пищит, кофточку с плеча спустила. Спасибо, родителям, поддержали тогда меня, выгнали Дашку с моих глаз подальше.

На этом мое терпение иссякло. Не обращая внимание на запретительные жесты Валерии Захаровны, я указала рукой на выход и четко произнесла:

– Пошла вон.

Не было ни сил, ни желания оправдываться, объяснять. Все слова я сказала давным-давно и больше повторять не хотелось.

– Что?! Я к тебе со всей душой, а ты меня гонишь? Все маме расскажу, пусть убедится, что младшенькая у нее какой была, такой и осталась.

Мила, которая никогда меня в грош не ставила, и сейчас явно не собиралась менять свое мнение. Она повысила голос, но со стула не вставала, уверенная, что я скоро пойду на попятную, как обычно делала в семье, чтобы родители не расстраивались из-за скандалов.

Пару секунд гости переваривали услышанное, и первой не выдержала Димина мама.

– Как выгнали? В шестнадцать лет выгнали? За то, что ее взрослый мужик пытался изнасиловать?

Кира закашлялась, и Валерия Захаровна быстро пришла в себя, осознав какие разговоры ведутся в присутствии дочери.

– Значит так.

Она поднялась, аккуратно цапнула за локоток раскрасневшуюся Милу и поставила ее на ноги. Вытащив из рук моей сестры чашку, дама поставила посуду на стол и нежно пропела.

– Кира, Дашенька, вы тут посидите без нас, ладно? А мы с Милой отойдем, пошепчемся кое о чем.

И она потащила недоумевающую девушку в коридор. Через минуту оттуда раздался сдержанный шепот, судорожные ахи.

Низкий женский голос отчетливо произнес:

– Проблем на всю жизнь хочешь? Только посмей еще раз с Дашей заговорить или интервью дать хоть о ком-то из Можайских. Одно глупое слово и … как там ты их назвала… гориллы, то есть наша охрана вплотную тобой займется.

Открылась и тут же с силой хлопнула входная дверь. Зацокали каблучки.

– Милочка очень спешила, - проникновенно пропела тираннозавр, точнее свекрозавр, возвращаясь. – Даже попрощаться не успела, сумочку свою чуть не забыла от спешки.

По-прежнему удерживая идеально ровную спину, Валерия Захаровна изящно опустилась на кухонный табурет, подтянула к себе недопитый чай и веско сообщила.

– Своих не бросаем. Тем более тех, кто раньше пек и, может быть, сообразит заняться этим снова. А еще получит кольцо…

– Ты больше не волнуйся, - с удовлетворением произнесла Кира. – После маминой выволочки никто не выживает. И не смотри, что она так страшно ругается. Дима говорит, что мамины пушки всегда лупят только наружу семьи и никогда внутрь.