Шрифт:
Я закрыла глаза и попыталась немного прийти в себя, но даже под закрытыми веками все плыло.
– Даша? Тебе плохо? – раздалось надо мной. Секунда и меня осторожно подняли со стула на руки. – Солнце… Ты что-то съела? Выпила?
– Мутит, - прошептала я.
– Ааа, - протянула Лариса. – Поздравляю! Ну вот, справились без мамы.
*Поехали!
– знаменитая фраза Юрия Гагарина во время старта корабля в космос.
Глава 24. Главное и второстепенное
Я вот все думала: как это носы целоваться не мешают? А теперь вижу — не мешают.
«Девчата»
Меня куда-то несли. Мир кружился, до странных сполохов в голове. Открыть глаза не было сил, словно меня отключили как механическую игрушку.
– Что с ней?
– Мою девушку сильно укачало. Ей плохо. Передайте капитану, чтобы подошел к ближайшему возможному пирсу.
– Но у нас маршрут!
– Не злите меня, просто передайте.
Разговор шел на повышенных тонах, мой разум это осознавал, но уши воспринимали звуки туманно, сквозь вату искажений, с растяжкой в конце фраз.
Еще немного и мне понадобится пакет. Пачка пакетов.
– Капитан согласился, только ради вашей девушки. Но надо расписаться на заявлении, что мы предлагали вызвать вам скорую.
– Принесите ручку. И наши вещи из каюты.
Не представляю как можно остановить теплоход. Я никогда не смогу говорить настолько уверенным и твердым голосом, он скорее распоряжения дает, чем пытается договориться.
Корабль тряхнуло и во рту стало кисло. Господи, за что. Пригласили на свидание, красивый вечер, почему я так все испортила.
Вечно все порчу.
– Черт да быстрее! Где трап? Солнце, не плачь, мы уже на берегу, почти. Еще немного.
По щеке, собирая соленые капли, прошлись губы, сейчас удивительно мягкие.
Меня крепче сжали по спине и под коленками, я втиснулась носом в теплую шею, слабо пахнущую знакомой смесью коньяка с корицей. Пальцы схватили и скомкали его рубашку, цепляясь утопающим в брошенный круг.
– Подождите! Вы же испачкаете брюки.
– Плевать! Давайте быстрее.
– Вы понимаете, что мы откажемся возвращать деньги за билеты?
– Плевать!
– Извините, что так получилось. Вам вызвать такси? – донеслось откуда-то издалека.
– Все нормально. Спасибо. Хорошей дороги.
Ничего не плыло и не качало, только прохладный приятный ветер обдувал лицо. Спасена? Я опасливо приоткрыла глаза и обнаружила, что Можайский сидит на каменном парапете, держит меня на коленях, а совсем рядом, прямо под нами, плещется вода.
Теплоход, вместе с музыкой и смехом хорошо проводящих время людей, плыл дальше по реке. Без нас.
– Я испортила свидание?
Он хмыкнул, повернул голову и поцеловал меня в висок. Горячий как печка. Великолепное сочетание с вечерним благодатным для моего нынешнего состояния бризом. Ткань под пальцами окончательно смялась, но не было сил отпустить.
– Прости. По-дурацки все получилось.
– В следующий раз говори сразу. Не пришлось бы этих циркачей терпеть.
– Мама у тебя – решительная женщина, - фыркнула я. – Ты не будешь расстраиваться, если я скажу, что побаиваюсь ее?
– Я сам ее иногда побаиваюсь. Думаешь, просто так умотал в Америку? – он хмыкнул, давая понять, что шутит. Но по мне, в каждой шутке есть доля правды. Я бы сама предпочла держаться от Валерии Захаровны на безопасной дистанции.
– Про теплоход она узнала сегодня и успела развить бурную деятельность. Наняла первую попавшуюся команду в интернете, кого успела.
Мы смотрели на заходящее прямо в реку солнце. Можно было уже слезть с колен, но ни я, ни Дима даже не пытались отодвинуться. Высадили нас поблизости от какого-то парка. Кажется. Недалеко виднелась дорога, росли деревья и нигде не было видно ни одного прохожего. Тишина.
– Я не хочу тебя упускать, - вдруг сказал Можайский. – С ума сходил, когда мы поссорились и больше рисковать не буду. Надо принимать решение.
– Ты о чем? – мои губы резко пересохли. Я стиснула ткань сильнее и, кажется, даже немного царапнула его.
Опять накатила слабость. Все стало острее, ярче. Шум ветвей, плеск воды, мужское дыхание рядом. С высоты своего роста, даже сидя, он ухитрялся нависать надо мной, и в этом что-то было. Щемящее, пугающее и притягательное одновременно.