– Муфлоны – раздражённо ответил я на мамашин «социум».

– Сын, что это за слово?! Ты не должен так выражаться! Это опять какой-то ваш особый язык?

Маман вспомнила, как одно время классе в восьмом мы с Лунатиком и Сержем разговаривали на одном из вариантов «поросячьей латыни», чтобы скрыть от родаков свои телефонные переговоры. Например, слово «идиот» у нас звучало так «иподипоипотот». Букв было , конечно, многовато, зато можно было разговаривать о чём хочешь. Завязали мы с этим языком после того, как разъярённый Серж разбил дома телефонную трубку, пытаясь врубиться в то, о чём ему говорил Лунатик.

– Не, ма, никакого особого языка. Муфлон – это дикий баран, я в энциклопедии читал.

– Умные все стали. Энциклопедии читают – папаша скептически окинул меня взглядом – скоро будешь строевую стойку учить, тогда поймёшь почём фунт изюма!

– «Фунт лиха», Георгий, ты ошибся – показала свою эрудицию маман.

– Ничего я не ошибся. Этот балбес не понимает именно почём фунт изюма, которым его кормят здесь! – возразил папаша и открыл холодильник – где у нас «Докторская»?

– Она сегодня закончилась, Георгий.

– Понятно – папаша косо посмотрел на меня – опять ты сожрал?

Я молча пожал плечами.

– Георгий, ты дома – маман умоляюще сложила ладони перед собой.

– В смысле?!

– Я имею ввиду то, что мы находимся не в казарме, но ты всё равно разговариваешь с нашим сыном очень и очень грубо!

– Пусть привыкает! Скоро он туда поедет! – папаша выудил из холодильника попавшуюся под руку баночку со сметаной и раздражённо надавил пальцем на хлипкую крышечку.

Жидкая сметана брызнула папаше в табло , и он смачно выругался.

– Вот видишь, Иннокентий – обратилась ко мне маман – что бывает, когда человек раздражён?

Она указала мне взглядом на папашу, который ладонью вытирал с морды сметану и продолжила

– Не надо так реагировать. Твои друзья не бараны, и они сделали правильный выбор. Вам троим будет гораздо проще жить вместе жить в одной казарме. А сейчас надо готовиться к поступлению. Ты хорошо меня понял, сын? – строго посмотрела на меня маман.

– Да, понял я всё, может вы ещё и есть за меня будете?

– Как это?!

– Ты что мульт этот не смотрела? «Вовка в тридевятом царстве»? Там было двое жлобов, которые жили в сундуке и всё за этого Вовку делали! Их так и звали «двое из ларца».

– Иннокентий, ты прекрасно знаешь, что мультфильмы я не смотрю и считаю этот жанр искусства несерьёзным. У тебя есть почти две недели на подготовку. Думаю, что в перерывах между этой подготовкой тебе с друзьями неплохо будет посетить московские музеи. Для общего развития. Например, я прочла в газете, что сейчас очень хорошая выставка проходит в «Оружейной палате». Ты там когда-нибудь был?

– Нет – грустно ответил я подумал, что из этого капкана мне не выбраться.

На следующий день на берегу озера мы собрали «совет старейшин».

– Завалю всё нах – хмуро глядя на воду, заявил Серж.

– И чего потом? – спросил я.

– Потом меня заберут в армейку, я попаду в спортвзвод и буду ездить по всяким чемпионатам. А когда отслужу, поступлю в институт физкультуры – дембелям везде при поступлении льготы. Все дела.

– Чудесный план! – хмыкнул Андрюшенька – а я всё сдам и буду учиться. В этом училище получают диплом инженера-экономиста, это выгодно.

– Да, тебе, жидок, лишь бы на пАрнас что-нибудь клали. Всё только, чтоб выгодно было! – Серж сплюнул в сторону.

– А шо такое, у нас в роду все были марвихерами – изображая одесского еврея, проговорил Лунатик, а потом весело пропел – « Я поросёнок и не стыжусь, я поросёнок и тем горжусь! Моя маман была свинья, похож на маму очень я»!

– Вот именно – подтвердил Серж.

Папачос Андрюшеньки был «главным по квартирам» в нашем гарнизоне и его союзных окрестностях, а Дина Абрамовна воплощала в себе образ типичной еврейской маменьки, беспокоящейся о своём сынке. Она была чем-то похожа на кореша Чарли Чаплина в фильме «Золотая лихорадка». Они там жили в хижине, которая качалась на краю офигенного обрыва, и раскачивал её чаплинский друган – здоровенный такой жлобяра! Он ходил по этой хижине взад вперёд, а голос диктора в это время вещал: «Большой Билл так привык страдать, что страдал теперь по всякому поводу»! Про себя я именно так и называл Андрюшину мамочку, которая по жизни никогда и нигде не работала, год от года распухая вширь от домашней выпечки и дефицитных продуктов местного военторга.

– Я,вообще, со своей мамой поговорил – продолжил Андрюшенька – и она сказала, что из этого училища можно будет перейти в Плехановский институт!

– Как это?! – удивился я – ведь оттуда уже не слиняешь, если присягу дашь.

– Проф, ты странный. Никто сразу линять и не собирается. Можно год отучиться, а потом вдруг у тебя язва откроется или геморрой в сложной форме…

– Что за геморрой в сложной форме?

– У тебя зубы когда-нибудь болели?

– Конечно!

– Так вот, представь, что у тебя полная жопа больных зубов – это и есть геморрой!