Шрифт:
– Да, я – лукаво стрельнув глазами ответила Алевтина – всё должно быть под медицинским контролем! Особенно витамин «Цэ» – винЦЭ, пивЦЭ и сальЦЭ!
– Я тогда ребят пришлю?
– Конечно! Всё ж для того и сделано! – сказала она и, дыхнув в гранёный стакан, протёрла его подолом накрахмаленного белого халата.
Когда я вошёл в зал, весь класс уже собрался для общего фото, а Лунатик суетился у штатива со свои обожаемым «Зенитом». Я заметил, что в городских фотосалонах по всей стране кудесники объектива и перспективы поголовно были иудеями и делая различные фотопортреты не забывали и о продукции для простого люда. В поездах ближнего и дальнего следования работали их «немые», которые ходили по вагонам с чемоданчиками , набитыми мини-календарями с обнажёнными тёлками и ликом Сталина. Андрюшенька продолжал славные традиции своего вечно гонимого народа, но печатал не эротику, а фото «ненаших» рок-групп, добытые из мадьярских журналов, присланных ему старшим братом офицером, служащим в окрестностях Будапешта. Фотографии, сделанные Андрюшенькой стоили недорого – всего двадцать копеек, поэтому лихо загонялись братве из старших и младших классов родной школы. А ещё брат присылал Андюшеньке диски, сигареты и бабл-гамм! Диски переписывались на пятисотметровые бобины. Два диска на девятнадцатой скорости. Такса , установленная Лунатиком для поклонников «мелодий и ритмов зарубежной эстрады» составляла «три рваных» и никогда не менялась: рубль за износ диска, рубль за износ вертака и рубль за износ магнитофонной головки. Отбою от клиентов не было, и я знал, что после выпускного Андрюшенька наварится и на этих слезоточивых фото, заключив их в скромные рамочки из папье-маше, сделанные своими руками.
Отпозировав Лунатику, класс маленькими группками просачивался в медпункт и полировал чудесной смесью «Посольской» водки и финского брусничного ликёра, уже выпитое «официальное» шампанское. В зале становилось теплей и душевнее. Когда мы заиграли «Солнечный остров», танцующие прижались друг к другу, а некоторые пары даже слились в поцелуе. Я знал, что за медкнижками у нас ещё в запасе с десяток бутылок зелёного ликера «Шартрез», «Абрикотина» и «Капитанского джина» и был совершенно спокоен за традиционную «встречу рассвета». Мы объявили очередной перерыв и пошли отлить, но Серж поманил нас с Лунатиком, показывая пальцем на дверь женского туалета.
– Ты не перепутал? – удивился Андрюшенька, недоуменно вжав голову в плечи.
– Нет. Сюрпрайз!
Он картинным жестом отворил дверь , и мы увидели пьяную пэтэушницу Галю, раскрашенную как индеец дакота, вышедший на тропу войны. На её черной толстовке был нацеплен значок – блюдце с английской фразой « I love steal», а на шее висела массивная никелированная цепь с подвеской в виде бритвы.
– Judas Priest – не к месту прикололся я и увидев на спине у Гали надпись «Fuck me baby» дико заржал.
– Это у него нервное – оправдал меня Серж.
Галя глупо улыбнулась и громко икнув, подняла короткую юбку.
– Ну, мальчики кто первый?
– Очкуешь? – Серж оценивающе посмотрел на меня.
– Нет. А нам за групповуху не дадут? – прохрипел я , не переставая давиться от смеха.
– Нет . Всё чисто. Галя девочка своя. И , вообще. Хорош ржать!
– Понял-понял – я прикрыл рот рукой, стараясь остановиться, но ничего не получалось.
– Вот это подарок – с деланной страстью прошептал Андрюшенька и потрогал Галю за грудь – он повернулся в мою сторону – заткнись, Проф!
И я неожиданно перестал смеяться.
– Сейчас-сейчас- сейчас – шептал Андрюшенька, мучаясь с заевшим на ширинке зиппером.
– Ну да, конечно, давай по – бырому. Знаешь хоть – куда? – Галя нагло посмотрела на Лунатика и грубо притянула его к себе – давай!
Лунатику на всё хватило одной минуты. Недовольная Галя одёрнула юбку и презрительно посмотрев на Андрюшеньку. Сказала
– Мальчик....
Андрюшенька сосредоточенно закурил, а Галя поманила меня рукой. Я отрицательно мотнул головой и повернулся к Сержу.
– Всё с тобой понятно – Серж похлопал меня по спине и посмотрел на Галю
– Я тут пока посижу. Привёл каких-то худосочных – обозлённо проговорила Галя – Может, приведёшь кого?
– Дело-то житейское, сиди сколько хочешь – Серж открыл дверь и , не оглядываясь вышел в холл.
– Ты как её , вообще, выцепил? – поинтересовался я у Сержа.
– Так. Дал червонец да пузырь ликёра, она и пошла.
– Недорого.
– А мог бы совсем ничего не давать....
– Она, вроде, не дура?!
– Она – нимфоманка. Я в матушкиных книжках нашёл, что есть биксы, которым всё время хочется! Она – такая.
– Понятно. А мужики такие есть?
– Да. У нас это называется сатириазисом.
– Хорошее название. В Древней Греции такие козлоногие чуваки были. За нимфами, кстати, по лесам гонялись! Все совпадает. Да, хорошие у твоей матушки книжки, а мне моя только о вреде онанизма брошюрки с пятого класса подкладывает. Зачитаешься!
– Ладно, пойдём.
Оставшееся время мы играли почти одни медляки типа хипповской «Come back to me» и пёпловской «Lalanya», но закончили бодрой песенкой-регги, которую сочинил какой-то московский хипан, а на школьных танцах нам её играть запрещали:
Так надо ходить на сейшн стадом,
Рвать одежду в толчее на куски.
Сдавать пласты и шмотки разом,
И в туалете пить портвейн от тоски.
Так надо найти её, взять телефон,
Чтобы затем
Концерт группы всё равно какой
Смотреть было с кем.
Так надо одеться в джинсы стадом.
Монтану, Левис демонстрировать всем!
Смотрите быстро гёрла в джифонаде,
А вот у чувака на платформе шузы.
Так надо прийти сюда,
Увидеть всех, всё рассказать.