«Да почему мне все сильнее кажется, что они с Жюстин правы? Это ведь на самом деле мой шанс», — поймала себя на мысли Эмили.

— Ты проклинать себя потом будешь и этот день, когда могла, но, поджав хвост, убежала, — убедительно продолжила Лукреция.

— Я просто не хочу, чтобы Эрик знал… по крайней мере пока… пока я не придумаю, как ему это сказать, если вообще решусь, — неуверенно произнесла Эмили.

— Не узнает. Переведу тебя на удаленку. Ни одна душа не будет знать, чем ты занимаешься.

— Мне еще деньги понадобятся. Я и так… — Эмили посмотрела на Лукрецию. — Вся в долгах теперь.

— Считай этот вопрос решенным, — уверенно сказала Лукреция. — Что-то еще, Эмили?

Услышав свое имя в этом кабинете, та невольно вздрогнула и приятно удивилась.

— А почему именно этот клуб? Почему вы в него вцепились? — чувствуя, как страх начал уходить, спросила Эмили.

В кабинете снова воцарилась тишина. Лукреция резко отошла от Эмили и грустно уставилась в окно.

— Он убил мою сестру, — холодно произнесла она.

— Как? Кто убил? — моментально засуетилась Эмили.

— Блэквуд.

— Поч… почему вы сразу-то не сказали?

— Что бы это изменило? Доказательств у меня нет, только ее записки. — Лукреция тяжело вздохнула. — Я их нашла недавно, решила отдать в приют вещи… расстаться с прошлым… Хранила на чердаке. — Она сделала паузу. — Рассталась…

— А в полицию почему не пошли?!

— Да ходила я! Ходила! — закричала Лукреция, обернувшись. — Они мне сроком за клевету пригрозили и посоветовали заткнуться.

— И вы хотите отомстить ему, разрушив его репутацию и клуб?

— Это все, что я могу.

— А как же спасение людей? Вы наврали, да?

— Нет, Эмили… Не наврала. Просто для меня это не главное, а вот для тебя — да. Ты ведь не стала бы мне помогать из-за сестры.

— А?

— Вот и я про это. Просто сделай свою работу. А я тебе все для этого дам. — Лукреция отошла от окна и грустно опустилась в кресло.

Эмили в первый раз увидела Лукрецию такой. Подавленной, изможденной, беспомощной женщиной, что так умело скрывалась под маской ведьмы.

— А как он…

— Софи была его мачехой… В записках сказано, что она чувствовала, что он за ней следит, что ли. Я так и не поняла, о чем она. Но она хотела уйти. Потом я узнала, что она упала с лестницы… Несчастный случай… Но я полиции не верю. Не верю теперь ни одному их слову…

— Что-то еще, может, мне стоит знать? — настороженно спросила Эмили. — Я слышала, как Жюстин говорила, что я на кого-то похожа. Может быть, на нее?

«А на кого еще? Конечно, на нее, ты ведь ее копия, Эмили. Самая что ни на есть копия. Возможно, поэтому к тебе там так и относятся», — поймала себя на мысли Лукреция.

— Нет. И близко не похожа, — холодно соврала Лукреция.

— А то мне даже как-то жутко стало сейчас, — сжалась на стуле Эмили.

— Не накручивай. У вас нет сходства. — Лукреция снова достала бальзам и, сделав большой глоток, закурила сигарету. — Статью уже начала? — Она небрежно выдохнула в потолок струйку дыма.

— Не успела, — виновато ответила Эмили. — Пироги же…

— Тогда начинай, а о пирогах забудь. Теперь считай это уже своей новой должностью, — уверенно сказала Лукреция. — Звонить по любому вопросу сюда. — Она написала на бумажке свой номер и подвинула его по столу к Эмили. — Тут десять тысяч, — достав из стола конверт, продолжила она.

— Это же много. — Эмили взяла в руки полный новеньких стодолларовых купюр конверт.

— Моя блузка дороже, девочка, так что немного, — со смешком произнесла Лукреция. — Это все, больше не держу, будущий редактор рубрики «Секреты закулисья», — подбадривая, подмигнула она.

— Я поняла. Постараюсь не подвести вас.

— Уволить?

— Я не подведу вас, мэм, — тут же исправилась Эмили и в первый раз за день улыбнулась.

— Растешь. — Лукреция растянулась в ответной улыбке и посмотрела вслед уходящей Эмили. — Постой.

— А?

— Спасибо.

Эта краткая благодарность, это признание трудов и жертвы Эмили по-настоящему согревало. Лечило раны и придавало уверенности. Она не могла поверить, что совсем недавно стояла тут и краснела, выслушивала истеричный смех, сгорала со стыда, а сейчас… Сейчас она ощущала лишь приятные волны тепла от пусть небольшой, но победы, что поднимали самооценку и просто успокаивали. Эмили робко кивнула и вышла из кабинета. Вышла в этот уже новый для нее мир.

Часы в квартире на четвертом этаже дома в Бушвике показывали почти девять. За окном уже вовсю правила темнота, а сквозь нее нежным свечением пробивалась любопытная голубая луна. Она ярко сияла на ночном звездном небе и будто подглядывала за Эмили. С интересом наблюдала, как та при тусклом свете кухонной подсветки усердно искала в мусоре смятое приглашение.