— Сэр? — переспросил официант.

— Да. Да. Простите. Нам, пожалуйста, креветки с чили, утиную грудку с картофельным гратеном и вишневым соусом. — Эрик положил дрожавшее в руках меню на стол. — Для леди лобстер «Термидор» с рисом и овощами.

— Я же пошутила, ты чего? — прошептала Эмили, наклонившись к Эрику.

— Все хорошо, — прошептал он в ответ и снова повернулся к официанту. — Так и… и… просекко какого года? — пытался не выдавать волнения Эрик.

— Две тысячи девятнадцатого, сэр. Прекрасный баланс кислотности и сладости с яркими фруктовыми ароматами. В этот год были идеальные условия для сорта Глера. Поэтому, конечно, рекомендую вам его, сэр.

— Отлично, и… — Эрик покосился на меню. — Тирамису, пожалуй.

— Принял, сэр, — вежливо кивнул официант. — Желаю прекрасного вечера, — добавил он и проследовал к столику Билла и Анны.

— Ты куда столько назаказывал? — Эмили продолжала стрелять глазами за плечо Эрика.

— Это важный вечер, Эми. Я хочу… хочу, чтобы он остался в нашей памяти навсегда, — изо всех сил сдерживал опустошающую грусть Эрик.

— Это так… — Эмили заметила упавшее настроение коллеги. — Так мило… — Она заботливо посмотрела в его печальные глаза. — Вечер и правда уже незабываемый, Эрик. — Журналистка положила свою руку на руку коллеги и нежно улыбнулась.

Эмили всем телом чувствовала сверлящий взгляд Билла, настырный, бессовестный и выжигавший уверенность в так недавно обретенной свободе. Сейчас она ощущала себя не просто заложницей своих прошлых поступков, но и понимала, что находится между молотом и наковальней. Между, как она думала, будущим счастьем и болезненным прошлым… Прошлым, что стекало по сердцу пепельной лавой когда-то горячих и обжигающих чувств. Этих надежд, теперь превратившихся в расплавленное грязное месиво. Холодную жижу в замерзшем океане некогда бурлящей жаром любви.

Билл, уткнувшись в меню, как ни старался, не мог отвести глаз от руки Эмили, которая так нежно сжимала руку кавалера. Ревность, смешанная с гнилой ненавистью, безжалостно отравляла его и так страдавший от похмелья организм, забирала у него личность, гордое эго и то самое «я» — его суть, которую он так нарциссично всем демонстрировал. Мысли туманили его рассудок, заваливали беспросветным смогом, лишали контроля и добивали. Рвали на куски, словно стая одичалых волков — слабого и больного сородича.

— Билл… Заказ ждут, — неловко отвела взгляд от официанта Анна и обернулась на соседний столик.

— Мне Макаллан двенадцатилетний, — сказал Билл, посмотрев на название виски в меню.

— Бокал, сэр?

— Бутылку… Анна, ты выбрала нам? — перевел взгляд на нее Билл.

— Тебе не много? — вопросительно посмотрела Анна.

— Нет. Закажи, пожалуйста, остальное. — ответил Билл, продолжая стрелять глазами в сторону Эмили.

— Так… — Анна внимательно уставилась в меню. — Нам тартар из лосося с авокадо и икрой тобико, карпаччо из говядины с руколой и пармезаном… И давайте… — водила желтым ногтем по списку блюд Анна. — Билл, я закажу стейк Рибай с картофелем по-деревенски и перечным соусом? Будешь?

— Мясо только прожарьте хорошо. — Билл посмотрел на официанта.

Официант кивнул и сделал пометку в блокноте.

— Добавьте ризотто с лесными грибами и трюфельным маслом, потом принесите нам чизкейк «Нью-Йорк» с ягодным соусом, шоколадный фондан с мороженым и мне еще коктейль Апероль Спритц, — расплылась в улыбке Анна и закрыла меню.

— Понял вас, приятного вечера, — поклонился официант и ушел на кухню.

— Ты это все съешь?

— Ой… Много, да?

— Просто спросил. — Билл снова посмотрел на Эмили.

— Билл… — выпрямилась на стуле Анна. — Я понимаю, может, я не модель, могу не нравиться, но мне неловко… — Она грустно опустила взгляд на стол. — Даже обидно, когда ты смотришь на других.

— На других? — Билл тут же нахмурился.

— Ты с того столика глаз не сводишь.

— А, ты про нее… — Билл махнул рукой. — Не обращай внимания, это… это журналистка. Помоев на меня столько в статье вылила, в общем… Тут не то, что ты подумала.

— А зачем она так? — взбодрилась Анна.

— Ради хайпа, наверное, я же все-таки из Свифтов. Сама знаешь, как они к нашим семьям относятся. Хлебом не корми — дай обосрать.

— Ой, и не говори, про отца недавно такое написали… — скривила лицо Анна. — Вообще не люблю этих папарацци.

— Да… Те еще твари. — Билл бросил ненавистный взгляд за плечо Анны.

Часы показывали без десяти одиннадцать. Эмили с чувством непокидающей тревоги и отчаяния посматривала на пьющего бокал за бокалом Билла. Она прекрасно помнила его пьяные выходки в клубе и не просто боялась, что он кинется на Эрика, а была целиком во власти этого страха. По телу не переставала сновать дрожь, а внизу живота волновалось цунами.