В комнате царила тишина, и лишь вода из-под крана продолжала громко капать в раковину, действуя на нервы Эмили. Отвлекая от плана по избавлению от Эрика. Она прекрасно понимала, что он все испортит, а еще хуже — снова припрется и неизвестно что теперь выкинет… Теперь, когда у них уже была эта отвратная ей сейчас близость. Даже вопросы, почему в момент эмоционального надрыва она подумала о Билле и как быть с Феликсом, с его обещанной сказкой, ее больше не волновали. Они растворялись на фоне возведенных в ранг смысла жизни профессиональных амбиций и нового рвения к исполнению клятвы, которую она дала на могиле матери. «Ты мне, тварь, не помешаешь! Никто мне не помешает, собаки вы конченые! Чтобы я… Чтобы хоть еще раз! Нет, козлы, такого больше не повторится!» — подумала Эмили и, посмотрев на часы, что показывали шесть двадцать утра, набрала номер Лукреции.

— Слушаю… — сонным голосом пробормотала начальница.

— Он знает! Он все знает! — прокричала Эмили в трубку и даже не поздоровалась.

— Кто… Что… Уайт, ты время видела? — прищурясь, посмотрела на часы Лукреция.

— Да какое время?! Я говорю, Эрик все знает!

— Да что знает? Можешь по делу? — встала с кровати Лукреция и, подойдя к панорамному окну, раздвинула шторы.

— Он в клубе был и меня там видел! — не сдерживала гнева Эмили.

— Как был? Это точно? — зевнула Лукреция.

— Да уж точнее некуда! — Эмили встала с кровати и подошла к раковине на кухне.

— Это проблема?

— Даже… — Эмили как можно сильнее затянула вентиль крана, — не представляете, какая.

— Поняла. Бал на Хэллоуин — это наша единственная возможность узнать о Софи. Риск здесь неприемлем.

— Так надо о Софи узнать или гнездо разворошить все-таки? — снова насторожилась Эмили.

— Да… Кон… конечно, гнездо… Само собой, гнездо, — сбилась Лукреция. — А с ним я решу, Уайт.

— И как? Посадите под замок, что ли?

— Думай лучше о Хэллоуине в «Ривер-Касл», — прикурила сигарету Лукреция. — Последний рывок, Эмили. А об Эр…

— Просто решите с ним, — перебила та и сбросила вызов, а затем задумчиво уставилась на капли воды, что, собираясь на конце крана в одну большую, все равно капали.

Внутри Эмили продолжала полыхать ярость, а в душе больше не было места для слез, переживаний, наивности и слепой веры в идеалы. Сейчас там остались лишь тлевшие угольки вины перед Биллом и отвращение к остальному мужскому полу, помноженное на желание спасти всех — нимф, заблудших девушек, Мэй, Нино — и наказать хозяина клуба за все. Они белым пламенем переплавляли в котле справедливости навязанное ей «я». Укрепляли решимость и чувство долга перед клятвой на могиле матери. «Назад пути нет», — подумала она и, оставив по вайберу заявку на починку крана, выкинула медведя Эрика с кровати. Плюхнулась на подушку, а затем, кое-как сняв синие линзы, закрыла сонные, усталые серые глаза… Глаза Эмили Уайт.

Часы показывали час дня. Осеннее солнце, что настырно выглядывало из-за туч, ласково касалось лучами лица Эмили и заботливо согревало уткнувшуюся носом в подушку истерзанную душу, что, как ни старалась, так и не могла проигнорировать вовсю трезвонивший смартфон.

— Да, Эрик, — вынужденно и с неохотой взяла трубку Эмили.

— Привет, Эми! Ну как ты?! Я уже весь извелся, не хотел рано звонить, но уже почти час, а ты… ты так и не набрала, — явно беспокоился Эрик.

— Сплю я еще…

— Так как ты?

— Нормально, — с закрытыми глазами произнесла Эмили.

— Я там чаев снова накупил, — пошуршал пакетами Эрик. — Разных всяких и от давления тоже.

«Лучше в задницу себе их засыпь и завари там потом кипятком как следует! Боже ж ты мой, ну сколько можно-то?» — промелькнуло в голове Эмили.

— Хорошо, — продолжила в полудреме та.

— Эми, я могу привезти. Заехать?

— Я сплю, Эрик. Давай потом. — Эмили отвернулась от солнца и легла набок.

— Потом… Просто я почему еще позвонил… — виновато прозвучал голос Эрика. — Даже не знаю, как сказать, боюсь, расстроишься…

— Ну ты снова томишь, говори уже, — пыталась не показывать безразличия Эмили.

— Меня не будет две недели… — Эрик тяжело вздохнул. — Эми, я понимаю, что должен быть рядом… Я пытался! Даже угрожал профсоюзами, но Лукреция и слушать не захотела.

— Две недели? Ты о чем? И что шумит так? — насторожилась Эмили.

— На Бродвее стою, прости. Отправляют, говорю, в Лондон… на конференцию… Буду представлять наш журнал, — заткнул ухо пальцем Эрик.

— Серьезно?! — тут же проснулась от радостной новости Эмили. — Это же… прям такое событие-событие для тебя… Для нас!

— Для нас? — словно не веря, переспросил Эрик.

— Конечно, для нас! Это же круче повышений всяких. Такое нужно вообще, как вернешься, отметить! — притворялась Эмили, мотивируя коллегу на поездку. Боялась, что он извернется и как-нибудь все отменит.

— Кон… То есть… ты рада, что мне доверяют это? — неуверенно спросил Эрик.

— Да если бы я не спала, то прыгала бы. Конечно! Конечно, дорогой! — продолжала притворяться Эмили.

«Дорогой», — с ласкающей сердце любовью подумал Эрик.