– Спасибо, Эмиль.

– Не благодари. Мне даже любопытно, насколько тебя хватит, – он задумчиво закусывает губу и прищуривается.

– В каком смысле?

– В прямом.

– Поясни.

– Твои предки никогда не примут Олю.

– С чего ты так решил?

Мне не нравится то, с какой уверенностью он произнёс эти слова.

– Да брось. Вы же из разных миров с ней. Вспомни тот нелепый ужин. Один несносный старик чего стоит.

– Корней Степаныч недавно загремел в больницу.

– Печально. А что за история с полицией? – снова тянется к моему стакану и хмурится. – Ты на хрена туда ездил вчера? Какие-то проблемы нарисовались?

– Ну… Типа того.

– И опять это с твоей ненаглядной Олей связано.

Не спрашивает, утверждает.

– Да.

– Кто б сомневался. Поделишься? – вздёргивает бровь.

– Расскажу по дороге.

– Лады. Ну чё, погнали?

– В сортир зайду и двинем, – поднимаюсь из-за стола и направляюсь в сторону туалета.

– Я переводила матери деньги в начале месяца, больше у меня нет.

Прохожу мимо Сеньки и её горе-папаши.

Она, возмущённая и злая, резко замолкает. Очевидно, не хочет, чтобы я стал свидетелем их разговора.

Смотрю на неё, и она опускает глаза.

Стыдно ей за этого алкаша. Только стыдится тут нечего. Это ж не от неё алкоамбрэ тянется шлейфом на всю кофейню.

В кармане вибрирует телефон.

Достаю и обнаруживаю сообщение от Оли. Она, наконец, мне ответила.

«Хорошо, на выходные ничего не буду планировать».

Вот и умница. Я всё сделаю сам.

Улыбаюсь как придурок. Захожу в уборную и прокручиваю в голове одну мысль за другой.

В кино и ресторане были. В парке гуляли.

Так, что ещё?

Клуб – нет.

Караоке – нет.

Шумная вечеринка – точно мимо.

Боулинг? Возможно, но как-то банально.

Открываю кран. Перебираю в уме варианты дальше. Очень хотелось бы приятно удивить Олю, а это, знаете ли, задачка не из лёгких. Прямо-таки высшая математика.

Вот, казалось бы, почему? Простая деревенская девчонка, много ли ей надо? Но именно в этой её простоте и кроется загвоздка. Олино сердце не растопить цацками и огромными букетами. Тут необходимо проявить смекалку и фантазию.

Ладно, напрягусь и что-нибудь соображу.

Вымыв руки, выхожу из туалета и иду в зал, где внезапно обнаруживаю следующую картину: посетители во все глаза пялятся на Сеньку. Та, перепуганная и красная, поднимается с пола, держась за лицо. Разумовский в эту же секунду вышвыривает за дверь мужика и сам выходит следом.

Какого…

– А… что…? – на пороге кофейни стоит щуплая Аська, Олина соседка. – Сень… с тобой всё в порядке?

А то ж не видно, что ни хрена с ней не в порядке.

– Он тебя ударил? – в ужасе спрашиваю, заметив открытый кассовый аппарат.

Девчонка молчит, но пазл в голове как-то сам собой складывается. Как я услышал из их недавнего диалога, этот тип пришёл просить у неё денег. Денег не получил и, видимо, решил попробовать взять их самостоятельно.

– Богдан…

Спешу на улицу. Туда, где Разумовский хладнокровно и жестоко избивает её папашу.

– Всё, тихо, хватит ему, – пытаюсь остановить его и получается не сразу. – Эмиль. Слышишь? – оттаскиваю его назад за плечи. – Достаточно, не борщи.

Прохожие в шоке таращатся на происходящее.

Мужик лежит на земле в позе эмбриона и кашляет, харкая кровью.

– Вот ведь мразь!

– Идём, оставь его, – буквально силой вынуждаю вернуться в кофейню.

Там растерянная Аська прибирается за стойкой, а Сенька, сидящая на стуле, прижимает к щеке пачку сливочного масла.

– Пойду руки вымою.

Эмиль направляется в туалет.

Люди по прежнему косятся в сторону Сеньки и она, не выдержав всеобщего внимания, вскоре покидает кофейню, забрав из служебного помещения свои вещи.

Собственно, пять минут спустя мы тоже оттуда уезжаем.

Сенькин отец к тому моменту всё ещё «отдыхает» на асфальте, а сама Сенька бредёт по улице, склонив голову.

– Может, подвезём её? – предлагаю, глядя на девчонку.

Она не ревёт, нет, но мне так жаль её становится.