Боже, что за мысли? Какая глупость!

– Кофе, – называю тот, который обычно заказывает себе Богдан. – И травяной чай.

Она кивает и отходит к другому столику. Я же в это время пытаюсь разобраться с тем, что происходит.

Ну понравился девушке привлекательный парень. Что такого?

Ну подкрасила она губы ярче перед тем, как подойти к нам в десятый раз.

Ну задела его руку, забирая тарелку.

Ну улыбнулась она ему, а он ей.

Напряжённо выдыхаю.

Тааак… Успокойся, Оль. Остынь. Чего ты закипела, как бабушкин самовар?

Но увы, сказать, не значит сделать. Был бы у меня мяч, я бы вышла на поле и выпустила пар, а так, я продолжала себя накручивать всё то время, что мы сидели в этом кафе.

Уже и пожалела, что потащила сюда Богдана. Надо было соглашаться на тот ресторан. Там официанты однозначно не позволили бы себе подобного фривольного поведения.

– Сложности с работой? – стараюсь не выдать свои эмоции и хоть как-то вести разговор.

– Да. Лёха боится, что не успеем убрать баги из программы. Эмиль вернётся только в среду.

– Ясно, – накалываю на вилку оставшийся кусок блинчика.

– А ты была права, тут неплохо. Шумновато, но терпимо в принципе, – отодвигает пустую тарелку. – Можно как-нибудь ещё раз сюда зайти.

Допиваю чай.

Ещё раз зайти.

Уж не из-за официантки ли?

Что, если она ему понравилась? А чего, Богдан – парень свободный. Да, он вроде как ухаживает за мной, но что с того? Имеет право знакомиться с кем хочет.

– Мне пора домой, – со скрипом отодвигаю стул и иду к вешалке. Там висит наша верхняя одежда.

Успеваю ещё кое-что заметить, и это окончательно убеждает меня в том, что моя версия верна. Я не ошиблась.

Ну и пусть… Я ему кто? Правильно. Никто…

Всю дорогу до моего дома мы с Богданом молчим. Только у самого подъезда, когда я прощаюсь и собираюсь уйти, он ловит мою ладонь и сжимает своей.

– Оль, в чём дело?

– Ни в чём, – наигранно равнодушно пожимаю плечом.

– Выкладывай. Что с настроением? Нормально же сидели.

– Ну да, я всё испортила, – хмыкаю, поправляя шапку.

– Миронова…

Я, внутри которой бурлит-горит что-то необъяснимое, выдаю вслух следующее:

– Можешь вернуться, посидеть ещё. Уверена, тебе там будут очень рады.

Богдан сначала хмурится. Потом вопросительно выгибает бровь.

– Оль…

– Не делай из меня дуру, ладно?

– Не понял…

– Да всё ты прекрасно понял! Чаевые в восемьсот рублей? В обычной забегаловке? Серьёзно? А чего не тысяча и не пять?

– Ты разозлилась из-за денег? Это много для чаевых, по-твоему?

Закатываю глаза.

– Слушай, ладно, проехали.

– Да в чём проблема?

– Нет её. Ты вправе интересоваться другими девушками. Эта Карина очень даже ничего. Красивая.

– Карина? – сначала Богдан меняется в лице. А потом вдруг как рассмеётся. – Стой, стой, – мешает мне удрать. В итоге получается так, что в подъезд заходим вместе. – Так ты решила, что эта официантка…

– Станешь отрицать, что она тебе понравилась? Ты улыбался ей, – пытаюсь выдрать свою руку, поднимаясь по ступенькам.

– Когда? Подожди-ка… – останавливаемся на лестничном пролёте второго этажа. – Ты ревнуешь, что ли?

Краснею моментом. Происходящее явно его забавляет. Чего не скажешь обо мне. Я вот расплакаться готова. В груди печёт и давит.

– Что за бред! Отпусти, блин, мою руку!

– Оль… – делает то, что попросила, но теперь удерживает за плечи перед собой. – Скажи честно, ты ко мне что-нибудь испытываешь?

В глаза смотрит.

Не смеётся больше.

Напряжён.

Ждёт ответ.

А я?

Что я? Не была готова к этому вопросу...

Растерянно моргаю и честно, как он просил, выдаю обличающее:

– Да.

Устала лгать. Подругам. Ему. Себе самой.

– Помнишь, на Новый год мы загадывали желания? Сжигали бумажки и…

– Я помню, – перебиваю его.

Не понимаю, к чему он клонит.

– Я загадал тебя, Оль, – огорошивает внезапно.

– Ты…

Хочу, чтобы разъяснил, что именно загадал, но теперь уже он не даёт мне закончить фразу.

– Будешь со мной? Только ты и я, Оль, без третьих лиц.