— Нет, совсем в другом месте. Я работала в центре психического здоровья, специализировалась на семьях с детьми. Мне очень нравилось, — ей правда нравилось.

Аттикус склонил голову и молча на нее смотрел.

— Тогда почему ты тут устроилась в тюрьму, а не на похожую работу? — спросила Саммер.

— Стоило бы, — Джин глубоко вдохнула. — Но я потеряла клиента. Ему было всего лишь семнадцать, — такой сердитый, такой потерянный. Его мама и отчим не слушали ее, не следовали ее рекомендациям. Что-то вывело его из себя. Он принял все наркотики, которые нашел на вечеринке, украл машину… и врезался в прицеп.

Иногда человеку cлишком тяжело, чтобы можно было принять мудрое решение. В конце концов, то же самое случилось с Сойером. Ее семнадцатилетний клиент страдал от жестокого отца-алкоголика. Сойер пострадал от войны. Оба были жертвами. По крайней мере, Сойер жив и может изменить свою жизнь.

— И поэтому ты себе не доверяешь? — спросил Вирджил.

Джин кивнула.

— Потеря того, кому помогала…

— …заставила тебя думать, что ты могла что-то упустить, могла повести себя по-другому. И даже если все скажут, что ты все сделала правильно, ты все равно будешь чувствовать вину, — она увидела свою же боль во взгляде медсестры.

Когда Аттикус и Джин одновременно кивнули, Джин подумала, что полицейские, конечно, защищают и помогают совсем не так как психологи… и все же есть много общего.

— Не похоже на то, что ты все бросила и сбежала, — сказал Аттикус к ее удивлению.

— Ну, я сбежала, потому что порвала с женихом. Но переезд дал мне шанс попробовать что-то новое, — она криво улыбнулась. — Я довольна переездом сюда. А местом работы… наверное, не особо.

— Уволься, — сказал Аттикус.

— О, пожалуйста. Я не могу уволиться. Даже если бы могла, я отвечаю за своих клиентов, — например, за твоего брата

Он долго смотрел на нее, а затем кивнул.

— Так значит так.

Это было здорово, что он мог оставить тему. Не спорить, пока не добьется своего.

Вместо этого он наклонил голову, прислушиваясь к вступительным аккордам медленной красивой песни Тима МакГроу «She’s My Kind of Rain».

— Пойдем, детка. Ты раскрутила Густава на хорошую музыку, давай потанцуем, — он вытащил ее из-за стола на крошечное свободное место, которое только слепой назвал бы танцполом.

— Я не думаю, что нам хватит тут места, — сказала она.

Обняв ее рукой за талию, он прижал ее к груди и поставил мускулистую ногу между ее ногами.

— Это значит, мы должны крепче прижаться друг к другу в танце.

Ощущения его твердого мощного тела было божественным.

Когда он обхватил ее ладонью за попку, она вывернулась.

— Аттикус. Веди себя прилично.

Он рассмеялся.

— Поерзай еще.

— Ты невозможен.

— А ты охеренно мягкая, — он потерся подбородком о ее волосы. — Прости, что причинил тебе боль, детка.

Черт возьми. Как она могла на него злиться, когда он полон сочувствия? И так ее возбуждает. Его прикосновение, его хватка заставили ее вспомнить все, что он делал с ней в постели. Заставлял ее… хотеть… большего.

Он почувствовал, как она задрожала в его объятиях, и одобрительно рыкнул. И потом просто обнимал ее, покачиваясь в такт музыке.

Благодаря его теплым объятиям и его молчанию она наконец-таки окончательно расслабилась после нападения. Вздохнув, она удовлетворенно положила голову на плечо.

Очень скоро заиграла следующая песня — Келли Кларксон, «Stronger (What Doesn’t Kill You)»

Черт.

— Это было прекрасно. Спасибо, — когда Аттикус отпустил ее, Джин сделала шаг назад и ушла с танцпола.

— Не так быстро, милая. Южанки не умеют танцевать? — плавно двигаясь в такт, он схватил ее за правую руку, нахмурился, отпустил и схватил за не травмированную руку, чтобы сделать разворот. Он развернул ее и снова плавно поймал, не сбиваясь с шага.

— Ага, ты умеешь.

Он закрутил ее снова и начал танцевать с ней бок о бок.

Он отлично вел, с ним было легко танцевать, и она изумленно рассмеялась:

— Ты танцуешь свинг.

Он ухмыльнулся:

— Удивительно, чему можно научиться, участвуя в родео. В то время это был хороший способ знакомиться с девушками.

И наверняка он переспал с кучей таких девушек.

— А сейчас?

Он притянул ее к себе, прижав так сильно, что она чувствовала его напрягшийся член.

— А сейчас это хороший способ обнимать одну-единственную.

О. О, нет. Нет. Не одну единственную. Это нужно пресечь на корню.