– Я закрою глаза, если вы хотите.

– Вы считаете меня подлой преступницей! Почему я должна верить, что вы поступите благородно?

– Нет причин доверять мне, - согласился он. Казалось, он очень наслаждался ситуацией.
– Конечно, будь я честным человеком, это не изменилось бы, независимо от вашей профессии.

– И это говорит человек, который угрожал меня утопить!

– И все ещё могу, - сказал он.
– Но, возможно, одно из ваших других платьев лучше подошло бы для плавания.

Она открыла было рот, но передумала. Ей страстно хотелось надеть какое-нибудь свежее, чистенькое платье. Это платье ужасно чесалось. Ее икры все еще болели от следов, оставленных мелким жемчугом, который впился в кожу, пока она спала, и, когда она села, стало ненамного лучше.

Она глубоко вздохнула.

– Я не отдам вам это платье.

Оно было ценным.

– Я собираюсь оставить его себе.

– Какая жалость, - сказал он.
– Оно бы мне так пошло.

У нее вырвался смешок. Она исправила ошибку, нахмурившись.

Он выглядел невозмутимым.

– Оно имеет какую-то сентиментальную ценность, не так ли? Прекрасное напоминание о мужчине, который бросил вас.

Его насмешка была как соль на рану.

– Нет. Я собираюсь продать его. Этих денег мне хватит на несколько недель, пока я буду искать работу.

Он издал укоризненный звук, прищелкнув языком.

– Вспомните свою роль. Вы должны быть убиты горем.

– Нет, я никогда этого не говорила. И хотя я бы очень хотела пострадать из-за предательства моего жениха, еще больше мне хочется избежать голодной смерти, когда я приеду в Лондон.

Некоторое время он, нахмурившись, смотрел на нее. А затем, пожав плечами, сказал:

– Тогда вам, конечно, лучше снять это платье. Дальнейшее ношение сократит его ценность.

В его словах была неоспоримая правота. И платье так сильно чесалось, что она не могла продолжать отрицать его логику.

– Ладно. Но вам придется завязать себе глаза, - быстро добавила она.
– Иначе я не поверю, что вы не посмотрите.

Он закатил глаза.

– Вы очень высокого мнения о своей привлекательности, мисс…

На его лице промелькнуло удивление - и, вероятно, на ее тоже. После их вчерашнего разговора было странно осознавать, что он не знает ее имени.

– Мисс Аманда Томас.

Чисто по привычке она протянула ему руку.

– Здравствуйте.

Он рассмеялся.

– Какая невероятная официальность, Мисс Томас.

Она отдернула руку.

– Совершенно верно. Было бы гораздо уместнее, если бы я чем-нибудь в вас запустила!

– Все еще изображаете невинность, - заметил он.
– Имейте в виду, я смеюсь, потому что совершенно точно уверен, что вас зовут не Аманда и ваша фамилия не Томас.

– Да неужели?

Теперь она дала волю своему сарказму, потому что ее раздражало, что ее постоянно обвиняют в злодеяниях, в то время как на самом деле жертвой была она.

– Скажите на милость, тогда как, по-вашему, меня зовут?

– Что-то абсурдное, - сказал он.
– Может, Клементина.

– Клементина!

Она изумленно уставилась на него.

– Я что, похожа на Клементину?

Он пожал плечами.

– Вычурная, женственная, слишком красивая для своего же блага - да, так и есть; я думаю, это им идеально подходит.

Слишком красивая для ее же блага? Вопреки собственному желанию, она почувствовала прилив удовлетворения.

Но тут же подавила его.

– Вы негодяй, - сказала она, направляясь к своему саквояжу.
– Я уверена, что в свое время вы очаровали бесчисленное количество женщин...

– Бесчисленное количество?
– Его веселый голос раздался у нее за спиной, пока она рылась в своей одежде в поисках подходящей повязки на глаза.
– Да будет вам известно, что я получил образование в Кембридже. Я умею считать до очень больших цифр.

Хвастун. Она вытащила черный чулок. Что-то отлетело в сторону и с грохотом приземлилось на палубу позади нее.

Аманда повернулась в тот самый момент, когда он поднялся со стула, и они столкнулись.

– Уф!

Потирая макушку, она посмотрела на него снизу-вверх.

– Беру свои слова обратно - если вы так же неуклюже ведёте себя в танцевальном зале, то их количестве сможет посчитать даже младенец.

– Ваше остроумие, - сказал он, - ранит так глубоко. Посмотрите, как я истекаю кровью...