На его лице произошла странная перемена - выражение его лица стало жестче. Она проследила за его взглядом и заметила предмет, который пролетел через всю комнату.

Она бросилась к нему за секунду до того, как это сделал он, и ее рука сомкнулась на кольце.

– Отдайте это, - рявкнул он.

– Вы не можете его получить!

Она собиралась продать и его тоже. Оно было из чистого золота и было слишком тяжелым, чтобы носить его.

– Отдайте его мне.

Его голос понизился до убийственного рычания. У него тоже были свои привычки - очарование, очевидно, было самым мимолетным и поверхностным из них.

Испытывая к нему отвращение, но не желая игнорировать предупреждение в его голосе, она раскрыла ладонь.

Он взял кольцо. Один взгляд на надпись внутри него, и его лицо потемнело еще больше.

– Как оно оказалось у вас?

– Мне подарил его мой жених.

Его пристальный взгляд пронзил ее насквозь, пригвоздив к месту.

– Лгунья.

– Я не лгунья! Оно должно было стать моим обручальным кольцом - это правда!

Он еще мгновение удерживал на ней этот ужасный взгляд, словно взвешивал все ужасные вещи, которые он мог бы с ней сделать.

– А надпись? Он объяснил вам ее значение?

Надпись была датой. Ей и в голову не пришло спросить об этом. Она покачала головой.

Он медленно выдохнул. Затем спрятал кольцо в карман.

– Верните его!
– воскликнула она.
– Это...

– Дайте мне чулок, чтобы мы могли закончить этот фарс.

– Нет!

Теперь она и близко его к себе не подпустит!

– Мне и так хорошо. Я хочу свое...

– Да боже мой!

Он вытащил кольцо из кармана и протянул ей обратно.

– Тогда оставьте его у себя! Я смогу забрать его у вас в любой момент. Вы ведь понимаете это, да? Когда дело касается вас, я могу сделать все, что захочу. Меня не остановит ни фут пространства, ни повязка на глазах, ни кто-либо из людей на этом корабле - так что прекратите притворяться и повернитесь!

Эти слова и очень неприятная логика в них заставили ее застыть на месте. Он ясно дал понять: она должна доверять ему, потому что у нее не было иного выбора.

Доверяет она ему или нет – это не имело значения для ее безопасности рядом с ним.

– Беру свои слова обратно, - слабым голосом произнесла она.
– Не думаю, что вы особо нравитесь дамам.

Его улыбка была мрачной.

– Нет, вы не ошиблись. Я им очень нравлюсь. Даже с завязанными глазами, я расстегну ваше платье за минуту.

Это было не очень... обнадеживающе.

Он протянул руку, нетерпеливо и властно щелкнув пальцами.

Глубоко вздохнув, она протянула ему чулок. Он дважды обернул его вокруг глаз, крепко завязал узлом, а затем снова протянул руку, жестом приглашая ее подойти.

Она повернулась к нему спиной и сосредоточилась на деревянной стене. Но он сдержал свое обещание, его пальцы быстро и ловко расстегнули пуговицы. Платье слегка обвисло, когда оно распахнулось. Она схватилась за вырез и повернулась к нему.

Он так и не снял повязку с глаз.

– Теперь выйдете, - сказала она, - чтобы я могла переодеться.

Он вздохнул.

– Ваш корсет, - сказал он.
– С ним вам тоже понадобится помощь.

Она вспыхнула. Будь она проклята за то, что не выбрала более практичное нижнее белье для свадьбы!

Но он был прав. Ей действительно нужна была его помощь, чтобы расшнуровать его. И... в его голосе не было насмешки, никаких признаков того, что он наслаждается ее затруднительным положением. Это... немного успокаивало.

– Хорошо, - выдохнула она.
– Приступайте.

Шнурки он тоже развязал быстро и легко. Когда его пальцы коснулись ее спины и их тепло отчетливо ощущалось сквозь тонкую ткань ее сорочки, до нее дошло, что он не лгал. У него был большой опыт в раздевании женщин.

Его руки были... мягче, чем на то была необходимость. Горничная миссис Пеннипакер иногда оказывала ей помощь, и девушке, казалось, доставляло удовольствие делать этот процесс как можно более неприятным. Но этот человек, который утверждал, что считает ее преступницей, был очень осторожен в своих движениях.

Она нахмурилась. Это не оправдывало его действий.

– Еще минутку, - пробормотал он, и жар его дыхания на ее обнаженном затылке застал ее врасплох, вызвав приятную дрожь.

У нее перехватило дыхание от смущения. Но если он и заметил ее реакцию, то не подал виду. Казалось, он насмехался над ней только тогда, когда она была полностью одета.