– Да идите вы! Больше ничего предлагать не буду, – отмахнулся Волков и побежал в сторону ларьков.

– Отвечаю, после этой шаурмы увидим мы его только на станции «Волгоград», – скрестив руки на груди, заметил Петя.

Короткая передышка закончилась, проводница снова загнала всех в душный вагон. Довольный Волков притащил две огромные шаурмы, от запаха которых Никиту едва не стошнило. Он демонстративно высыпал в шейкер протеин и залил водой. Петя сделал то же самое. Как они и предсказывали, через некоторое время Рома исчез из купе и появился только через несколько часов – зеленый и полностью признавший поражение.

Весь вечер Никита писал сочинение. Василиса прислала несколько тем на выбор. Больше всего ему понравилась свободная: «Можно ли через искусство выразить то, что нельзя передать словами?». Он решил написать о музыке. Не перечитывая, отправил работу Василисе и в изнеможении завалился на полку. Часы показывали десять вечера.

– Ну что, Васька закончила издеваться над тобой? – проворчал Петя, ворочаясь с боку на бок.

Последние сорок минут он безуспешно пытался уснуть, и включенный в вагоне светильник ему мешал.

– Она не издевается, а…

– Помогает, я знаю, – Краснов приподнялся на локте. – Повтори-ка еще раз, теперь вы будете притворяться парой?

– Да, но это между нами.

– Ваша тайна уйдет со мной в могилу! – Петя сложил на груди руки, изображая покойника. – Если бы мне кто-нибудь месяц назад сказал, что вы не только начнете общаться и помогать друг другу, но еще и для окружающих станете парой… В жизни бы в этот бред не поверил.

– Я тоже, – ответил Никита.

– Лебедев, ты мой лучший друг.

– Ага.

– А Василиса – лучшая подруга.

– Ага.

– Но я тебя предупреждаю, если обидишь ее – я не посмотрю, что мы друзья. Она мне как сестра.

– Полегче, Краснов! Я не собираюсь делать ничего плохого. К тому же…

– Она тебе нравится, – закончил за него фразу Петя.

– Я не это хотел сказать.

– Но имел в виду именно это. Я же не слепой. Любой идиот догадался бы, если бы увидел твое лицо, когда ты с ней переписываешься.

– И какое же у меня лицо?

– Вот такое, – скорчил рожу друг и быстро захлопал ресницами.

Никита засмеялся и швырнул в него подушку.

– Неправда.

– Чистейшая! Выглядишь как влюбленный придурок, – Краснов бросил подушку обратно.

– Да отвали ты!

– Я серьезно, Никитос. Может, она и кажется дерзкой и неприступной, но на самом деле…

– Знаю.

В поезде погасили свет.

– Я не пойду с тобой в кино, потому что это похоже на… – хотелось сказать «свидание», поэтому она на секунду запнулась.

Подняв голову, она встретилась глазами с мамой. Та стояла у двери, держа в руках полотенце и чистую тарелку. Видимо, хотела позвать дочь помочь ей на кухне, да так и замерла на месте. Одними губами она произнесла: «Это Никита?». Василиса угрюмо кивнула. Мама прикрыла лицо рукой и беззвучно захихикала. Мало того, что она запретила тренировки до приема у доктора в понедельник, так еще теперь и подтрунивает над ней!

– …похоже на то, что мама запрещает мне выходить из дома, – закончила Василиса.

Мама закатила глаза и возмущенно воскликнула:

– Я ничего не запрещаю! Она уже собирается!

– Это называется «предательство», – пошептала Василиса, на мгновение отключив динамик.

– Тебе и правда не помешает прогуляться.

– А вдруг я очень хочу помыть посуду?

– Ничего, сама справлюсь, – пожала плечами мама и вышла из комнаты.

Из динамика послышался раскатистый смех Лебедева.

– Вась, ты чего зависла там? – спросил он.

Чертыхнувшись про себя, Василиса вновь включила звук.

– И на какой фильм пойдем? – спросила она.

– Сюрприз. Зайду через полчаса.

Никита не только не опоздал, но еще и заявился прямо в квартиру. Раздался звонок, и мама тут же побежала открывать. Василиса, на ходу натягивая красный свитшот, спешила следом за мамой, но та успела первой. Отец удивленно наблюдал за поднявшейся дома суетой.

На пороге стоял Лебедев. В светлых джинсах, черной футболке и черной куртке, Никита имел цветущий вид, словно не он провел весь предыдущий день в утомительной поездке.