— Стой! — я схватил Киру за ногу, заметив, как потолок туннеля впереди начал прогибаться.

Несколько секунд пришлось потратить на укрепление опасного участка. Руки дрожали от напряжения — физического и энергетического. Где-то на самом дне резерва оставались последние крупицы силы, и их нужно было растянуть на весь путь наверх.

Двадцать минут превратились в пытку. Каждое движение могло стать последним — я почти физически ощущал, как многотонная масса песка давит сверху, ища малейшую слабину в моей защите. Тридцать минут растянулись в бесконечность, наполненную хрустом песчинок и тяжёлым дыханием.

— Кажется… — голос Киры дрожал от напряжения, — кажется, я вижу свет!

Действительно, впереди забрезжило слабое сияние. Но именно сейчас нельзя было терять концентрацию — последние сантиметры часто становятся роковыми именно из-за преждевременного облегчения.

Мои руки тряслись от истощения, когда я укреплял последний участок туннеля. Внутренняя энергия практически иссякла — ещё немного, и Фортификатор просто перестал бы работать. Песчаные стены местами уже начали осыпаться, создавая зловещий шорох.

Кира осторожно, по миллиметру раздвигала последний слой песка. Каждое её движение отзывалось во мне волной тревоги — сейчас, когда сил почти не осталось, любая ошибка могла стать фатальной.

И вот наконец яркий солнечный свет ворвался в наш туннель. Мы буквально вывалились на поверхность, жадно хватая ртом горячий воздух пустыни. Я рухнул на песок, чувствуя, как последние крупицы энергии покидают тело. Туннель за нашими спинами начал осыпаться — ещё минута, и он бы стал нашей могилой.

— Никогда… — прохрипела Кира, пытаясь отдышаться, — никогда больше так не делай.

— Не могу… обещать, — я слабо улыбнулся, глядя в белёсое небо пустыни. — Но в следующий раз… постараюсь придумать что-нибудь попроще.

Мы лежали на раскалённом песке, приходя в себя после получаса кошмара в тесном подземном проходе. И даже испепеляющее солнце казалось благословением после того давящего мрака, который остался под толщей песка.

Ничего не изменилось — всё то же беспощадное солнце, всё та же бескрайняя пустыня вокруг. Только огромной туши Левиафана нигде не было видно.

— Где портал? — Кира огляделась.

— Должен быть там, — я указал направление. — Хотя после такого взрыва…

Но, к нашему удивлению, арка портала уцелела. Она стояла как ни в чём не бывало, только была слегка занесена песком.

— Так, — я снова активировал Фортификатор, — давай сделаем себе наблюдательный пункт и чтоб не на поверхности песка, чтоб избежать возможных колебаний.

Энергия потекла в песок, формируя плоский диск — что-то вроде огромного блина, который я закрепил прямо на арке портала.

— Отличная идея, — Кира одобрительно кивнула. — Только вот солнце…

Я набрал полную горсть песка и снова использовал Фортификатор, создавая подобие зонта — достаточно широкого, чтобы укрыть нас от палящих лучей.

— Прошу! — я активировал Перемещение, забрасывая нас на импровизированную платформу.

Оказавшись наверху, мы наконец смогли как следует осмотреться. Пустыня простиралась во все стороны до самого горизонта, где песчаное море сливалось с выбеленным небом.

— Знаешь, — Кира устроилась в тени нашего «зонта», — а ведь мы так и не узнали, что случилось с Левиафаном.

— И куда делось его тело, — добавил я. — Обычно после таких существ остаются довольно внушительные… останки.

— Я думаю, что его просто завалило песком.

— Возможно, — я задумчиво разглядывал горизонт.

Мы устроились на нашей платформе, ожидая, когда можно будет открыть новый портал. А я думал о том, что каждый новый мир, каждый новый противник словно подводит нас к чему-то… К чему-то большему, чем просто случайные встречи и схватки.

Я в очередной раз взглянул на таймер отката — чуть больше трёх часов до возможности открыть портал. Три часа в пустыне, где под каждой песчинкой может скрываться что-то очень голодное и очень недружелюбное.

Мы сидели на нашей импровизированной платформе, закреплённой на остатках портальной арки. Я надеялся, что такое расположение уменьшит вибрации, которые мы создаём — всё-таки не хотелось привлекать внимание местных обитателей. Особенно учитывая их… габариты.

— Знаешь, — я старался говорить тихо, — всё думаю про яйцо.