– Не слишком ли жарко сидеть на улице? – спросила Минами, появляясь на веранде.

Он отсалютовал ей бутылкой и улыбнулся.

– Зато пиво вкусное и прохладное.

– Я завидую.

– Возьми себе бутылочку.

– Не могу.

– Можешь. Оно в холодильнике.

– Нет, Эли, не могу.

Он не сразу понял, но когда до него дошло, то глаза чуть не вылезли из орбит.

– Неужели?!

– Ага.

– Ты действительно...

– Ага, ага.

– Значит, когда ты недавно заболела, на самом деле это не был вирус?

– Меня, правда, тошнило, просто не по той причине.

Эли не думал, что после сегодняшнего дня еще способен искренне радоваться, но у него сам по себе вырвался счастливый смех. Он встал и заключил Минами в медвежьи объятия.

– Вау!

– Мы так счастливы, – сказала она, уткнувшись в его футболку.

– Держу пари, – он изумленно покачал головой. – Вы будете фантастическими родителями. И несносными.

– А ты будешь двоюродным дядюшкой, который постоянно балует ее и подрывает наш авторитет.

«Ее?»

Вряд ли Минами уже знала пол ребенка, но идея в целом ему понравилась.

– Я бы не согласился на меньшее, – он отстранился и посмотрел на ее сияющее лицо.

– Мы должны отпраздновать. Холодного пива?

– Отвали.

Она плюхнулась на его кресло и простонала от удовольствия, когда погрузилась в мягкие подушки.

– Кажется, у Майи где-то есть рутбир (прим. напиток из корнеплодов, сахара и натуральных специй, процесс схож с приготовлением пива).

– А ванильное мороженое есть?

– Может быть.

– Я бы отдала своего первенца за содовую с мороженым.

– Оставь первенца себе, – отмахнулся Эли.

Через пять минут он вернулся с коктейлем, который не делал уже лет двадцать. Минами приняла стакан с улыбкой, и когда Эли пододвинул поближе второе кресло, спросила:

– Угадай, как сильно взбешен Харк?

– Из-за ребенка?

– Об этом он еще не знает.

– Планируешь отложить рассказ до тех пор, пока у тебя не начнутся схватки в туалете «Харкнесс»?

– Только если он войдет туда, когда у меня отойдут воды. Угадай, как он зол из-за сделки, которую мы заключили с Флоренс?

Эли выдохнул.

– Полагаю, он точит кухонные ножи.

– Угадал.

Эли сделал глоток свежего пива. Какое-то время на работе будет напряженно.

– К сожалению, он этого не показывает, – продолжила Минами. – Я бы хотела, чтобы он разозлился на меня. Или обозвал. Сказал, что я предатель, что отняла у него единственную мотивацию в жизни, что я заслуживаю того, что Флоренс отняла у меня. Ну, ты знаешь, насколько он драматичен, когда злится?

– Да, знаю, – сухо ответил Эли.

– Но он просто брюзжит. Ледяная вежливость. Как тогда, когда я сказала ему, что мы с Сали собираемся пожениться. Я готовилась к взрыву, а получила всего лишь тостер за четыреста долларов.

Эли приподнял бровь.

– Он инкрустирован бриллиантами?

– Нет. Похож на тостер за двадцать пять баксов, который был у меня в аспирантуре.

Он фыркнул.

– Не волнуйся, на этот раз это не твоих рук дело. Я поставил Руту выше «Клайн». Это на меня он злится.

– Однако мой голос был решающим. Я встала на твою сторону, когда Харк поставил этот вопрос на голосование.

Минами шумно всосала коктейль через соломинку.

– Кстати, откуда ты знал, что я это сделаю?

Эли не знал. Просто он не мог сдаться без борьбы, когда речь шла о Руте, о том, что она лишится технологии, которая значила для нее так много.

– Знаешь, что я думаю? – сказал он. – Харк пытается играть роль мудака, но он бы не допустил, чтобы Флоренс снова сошел с рук трюк, который она провернула с нами. Не могу представить, как бы он после этого жил сам с собой.

– Он рассчитывал, что проиграет голосование?

Эли пожал плечами.

– Вау. Он такой говнюк.

– Все, что я сказал, всего лишь предположение.

– Он такой предположительный говнюк.

Эли рассмеялся. Между ними наступила приятная тишина, наполненная стрекотом цикад и булькающими звуками, с которыми Минами допивала коктейль.

– Флоренс согласилась? – спросила она.

Он кивнул.

– Юристы составляют договор.

– Расскажи.

– Флоренс не будет продавать патент или какие-либо другие активы компании. Технология будет принадлежать Руте. В обмен мы забудем о кредите, который она не выплатила, и получим шестьдесят процентов акций «Клайн». Остальные инвесторы оставят себе тридцать пять.