— Ясно, — по его тону нельзя абсолютно ничего понять. — Так ты вернулась… одна?

— Что? — сначала не понимаю, о чём он вообще. — А, да. Одна. Мы с Андреем развелись несколько лет назад.

— Почему? — наклонившись вперёд, смотрит на меня испытующе. — Извини, если я лезу не в своё дело…

— Это действительно не твоё дело, Алёхин, — говорю чуть резче, чем следует. Тут же меняю тон. — Извини, я не хотела тебя обидеть. Просто эта тема… Это очень личное, понимаешь?

Он молчит несколько долгих секунд.

— Понимаю. Но я думал, что мы с тобой, как бы это сказать… не чужие люди.

— Серёж…

Он бодро хлопает по столу ладонями. Ложечка, лежащая на кофейном блюдце, слегка звенит.

— Раз уж ты теперь живёшь здесь, почему бы нам не обменяться телефонами, м-м?

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю тихо.

— Почему? — он как будто удивлён.

— Просто ты и я… мы…

— О чём ты? — Серёжа прищуривается. — Ты всё ещё не можешь отпустить ту ситуацию столетней давности?

— Нет, но…

На самом деле, да.

— Что было, то было. Я не держу на тебя зла, — говорит уверенно. — Я всего лишь предлагаю общаться. Дружить.

— Дружить? — моя очередь удивляться.

— Да. Почему нет? Люди так иногда делают, представь себе.

— А твоя девушка не будет против? — интересуюсь, скептически заломив бровь.

Он усмехается, прикрывая рот сложенной в кулак ладонью.

— А это тебя волнует?

— Не особо, — во мне просыпается дерзкая Ирина. — Просто я не хочу стать причиной очередных твоих неудач на личном.

— Оу. Как благородно. Но можешь не волноваться. На личном, — акцентирует это слово голосом, — у меня всё прекрасно. Даже если нет постоянной девушки, как сейчас.

Непонимающе качаю головой.

— И как ты предлагаешь нам дружить? Если мы и минуты не можем прожить, не покусав друг друга.

Он хохочет, задрав голову назад и слегка обнажив ровный ряд своих белых зубов.

Залипаю на его дёргающемся в такт кадыке.

Успокаивается. Потирая переносицу двумя пальцами, переводит на меня взгляд.

— Зато нам никогда не будет скучно вдвоём.

— О дааа, — язвительно. Придвигаюсь ближе к столу. Уперев локти в поверхность, бегаю глазами по его лицу.

— Тогда, в доме Алёны и Лёши. Ты поцеловал меня. Зачем? — задаю вопрос, который мучает меня вот уже несколько месяцев.

Серёжа смотрит на меня без улыбки.

— И ты ответила.

Смутившись:

— Это был рефлекс.

— Правда? — явно иронизирует надо мной.

— Абсолютная, — припечатываю. — Так зачем ты сделал это, Серёж? Если ты таким образом представляешь себе дружбу между нами…

Он резко наклоняется ко мне, отзеркаливая мою позу. Наши пальцы на столе почти соприкасаются.

— Просто хотел кое-что проверить.

— Проверить? — недоумеваю. — И что же ты хотел проверить?

— Я был влюблен в тебя по уши, знаешь? Когда был пацаном.

— Я догадывалась, — глухо.

— Когда ты стала моей… — его голос едва заметно срывается. — Когда это случилось между нами, я был просто невероятно счастлив.

Кровь бьёт набатом мне в уши. Андрей говорил мне то же самое когда-то. Серёжа продолжает:

— Потом ты уехала. Перед этим как следует отрезвив мои юношеские фантазии.

Порываюсь ответить ему, но он останавливает меня поднятой вверх ладонью.

— Дай мне закончить мысль. Если ты хочешь опять извиниться, то не надо. Я уже давно простил и забыл. Поверь.

Киваю покорно. Мол, продолжай.

— Это было нелегко, конечно. Всё-таки первая любовь…

Добавляет после паузы:

— Первый секс. Такое просто так не стереть из памяти.

Молчу, уперев взгляд в центр стола между нашими ладонями.

— Но время лечит, — усмехается горько. — Всё проходит. Прошло и это. Тогда, на крестинах я в этом убедился окончательно.

Резко поднимаю на него глаза. Он это серьёзно?

Серёжа качает головой, как будто подтверждая сказанное.

— Мне надоело, что эта дурацкая ситуация стоит между нами. Если уж я забыл, то почему ты не можешь сделать то же самое?

Кручу в голове слова Елены Евгеньевны, сказанные на одном из последних сеансов. Она говорила о том, как важно уметь прощать. Других, и прежде всего — себя. Если Серёжа смог вот так, по-взрослому, изложить мне всё… Почему я не могу сделать то же самое?