Врач выдаёт мне длинный список анализов. Следующие две недели я сдаю всевозможные пробы. Чувство, что я к полёту в космос готовлюсь, а не к рождению ребёнка.

На следующий приём иду с ощущением лёгкого мандража внутри. Сегодня мне предстоит выслушать свой приговор.

Ирина Юрьевна, так зовут моего врача, придирчиво изучает результаты моего обследования. Удручённо качает головой.

У меня всё обмирает внутри. Что это значит?

Наконец, она отрывает взгляд от бумаг, лежащих перед ней. Снимает очки, устало потирая переносицу.

— Буду с Вами честной.

Рефлекторно прикрываю веки. Лихорадочно гоняю в голове слова единственной известной мне молитвы. Доктор тем временем продолжает:

— Возраст у Вас г-м… уже приличный.

Киваю покорно.

— Самопроизвольный аборт внутриматочной беременности. Два эпизода, — Ирина Юрьевна недовольно поджимает накрашенные тёмно-коричневой помадой губы. — На двенадцатой и четырнадцатой неделях.

Сижу неподвижно, уперев взгляд в колени, на свои скрюченные замысловатым узлом руки.

— Эктопическая беременность. Тубэктомия. Правая фаллопиева труба… — она делает движение в воздухе ребром ладони, как будто отрубает голову.

Вздрагиваю.

— Проходимость левой трубы г-м… — она вглядывается в мои анализы. — Ну, могло быть лучше, — поднимает на меня строгий взгляд. Её глаза поблёскивают сквозь стёкла опущенных на нос очков в бесцветной оправе. — Учитывая, что она у Вас одна.

— Я в курсе своих диагнозов. Мне просто нужно знать, понимаете… В общем, каковы шансы? Что я смогу родить ребёнка?

— Прежде чем родить, нужно ещё зачать. В Вашем случае, я бы рекомендовала ЭКО.

— ЭКО? — переспрашиваю тупо.

— Да, — голос врача твёрд и бескомпромиссен. — Вероятность зачать естественным путём минимальна. В случае ЭКО шансы… — она как будто задумывается. — Ну, скажем так, тридцать на семьдесят.

— Тридцать?

— Тридцать… — ещё одна драматическая пауза. Мои нервы уже на пределе. — Тридцать — это вероятность благоприятного исхода. Чтоб Вы понимали.

— Боже… — не выдерживаю. Выдыхаю длинно застрявший комом в груди воздух. Роняю лицо в ладони.

— Ну, Вы не отчаивайтесь.

Поднимаю на неё полные надежды глаза.

— Чудеса иногда случаются, — её слова звучат для меня колокольным набатом — «без шансов».

Выйдя от врача, звоню маме. Иду по улице, беспорядочно пиная валяющиеся под ногами сухие листья.

— Да, доч?

— Привет, мамуль.

— Что случилось? — мама выкупает меня на «раз-два».

— Я только что от врача.

— Ну?… — в мамином голосе тревога. — Что она сказала?

— Ничего хорошего, мам. Шансы мизерные. Мизерные, мам. Понимаешь!?

— Что значит, мизерные? — мама включает свой излюбленный «учительский тон». Это означает, что она будет спорить.

— Она сказала, что нужно делать ЭКО. И даже в этом случае может не получиться. Никто ничего не гарантирует, мам… — всхлипываю. По щеке бежит первая слеза.

Мама на том конце провода молчит. Я плачу. Мне становится себя бесконечно жалко.

— Послушай меня. Прежде всего — успокойся. Слышишь меня!? Успокойся. Слезами горю не поможешь.

Мама продолжает говорить. У меня подгибаются колени. Я встаю у первой попавшейся на моём пути обшарпанной стены какого-то здания. Опираюсь лопатками, то и дело теряя равновесие. Тайфун из эмоций накрывает меня с головой.

— Я думаю, тебе нужно проконсультироваться с другим врачом. И вообще, лучше это сделать здесь.

— В смысле?

— Ты родишь мне внука или внучку. Поняла меня? Другого варианта мы даже не рассматриваем. Слышишь?

— Слышу.

— Как ты будешь одна с ребёнком? Ты вообще думала об этом?

— Нет…

— Я так и знала. В любом случае, придётся переезжать. Тебе нужна будет помощь. Поддержка.

Киваю, как будто она может меня увидеть.

— А ещё я знаю прекрасного врача. Помнишь тётю Тамару?

— Не совсем.

— Ну, конечно, ты была тогда совсем маленькая. Мы работали вместе в банке. Так вот, у Тамары дочка, Олеся, примерно как ты возрастом, может на пару лет старше. Много лет не могла родить. Каких только врачей не обошли. Даже в Москву ездили!

— К чему ты, мам?

— В прошлом году Олеся стала мамой двух здоровеньких мальчишек. Наблюдалась она в клинике в нашем городе. Мы пойдём туда же. Как только приедешь, сразу и пойдём.

— Мам… Ну, как я могу? У меня работа и вообще…