— А сама? — вопрошает он с нескрываемым раздражением в голосе. — Не вспоминаешь обо мне, пока я сам тебе не напомню. Не посвящаешь меня в свои дела, я не знаю, где ты, с кем ты и что ты делаешь. А потом я прихожу к тебе домой и вижу незнакомого парня, который, оказывается, твой одногруппник. А может, ты уже и спишь с ним, а я и не знаю?

Я поражённо ахаю от его слов.

— Ты вообще думаешь, что говоришь? — возмущаюсь я. — Нет? Ты пришёл ко мне, чтобы поссориться?

— Нет!

— Тогда уходи прямо сейчас, прежде чем это произойдёт, — твёрдо говорю я.

Олег психует и уходит, а мне только это и нужно. Чтобы меня оставили в покое. Мне нужно обдумать всё в одиночестве.

Я не стремлюсь к ссорам, хотя, по-видимому, мы уже поссорились, но я разберусь с этим позже. Вероятно, между нами уже ничего не будет как прежде. Я не смогу смириться с тем, что провела день с Альбертом, гуляла с Эдом, а затем он поцеловал меня. Я не смогу сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать встречаться с Олегом.

По правде говоря, только сейчас я понимаю, что он не тот человек, который мне нужен. Все чувства испарились, когда на горизонте замаячили другие. Возможно, этих чувств и не было вовсе, возможно, это была лишь детская школьная влюблённость. А мы уже не школьники. Мы взрослые люди.

В любом случае, спасибо Островскому и Климову, ведь благодаря им я осознала одно. Быть может, Олег мне и нравился, но я определённо никогда не любила его по-настоящему.

Следующий день я снова провожу дома.

Элиза интересуется моим самочувствием, и я отвечаю ей, что мне становится лучше.

Интересно, а как прошла для нее та ночь? В последний раз, когда я её видела, она сидела рядом с Климовым, и они о чем-то увлеченно беседовали.

К слову, Климов не даёт мне покоя и снова появляется у меня на пороге. Мама на работе, дома никого нет, так что мне приходится открывать дверь самой.

— Я уже подумываю о том, чтобы сделать вид, будто меня нет дома, — говорю я вместо приветствия, едва увидев его стриженую каштановую макушку и улыбающиеся серые глаза.

— А если я скажу, что у меня есть мармелад? — он протягивает мне белый пакетик.

— Что ж, заходи тогда, — я отхожу в сторону, чтобы он мог войти. — А откуда ты знаешь, что я люблю мармелад?

Его губы растягиваются в широкой улыбке.

— От твоей подруги нетрудно узнать что-либо. Она любит всё растрепать.

Ну, Ульянова. Вечно она не может держать всё в себе.

— Так ты используешь её в своих интересах? Как тебе не стыдно?

— Не могу обещать, что прекращу, — подмигивает он. — Ты куда?

— Думаю, нам лучше пройти в гостиную.

— Ну конечно, — закатывает он глаза и берёт меня под локоть. — Думаю, тебе нужно в постель. Ты всё ещё болеешь.

Он внимательно следит за тем, чтобы я легла в кровать, заботливо укрывает меня одеялом и садится в кресло за письменный стол.

— У меня есть идея, — говорит Эд. — Предлагаю посмотреть фильм.

Без лишних слов он открывает мой ноутбук.

— Ты прямо как твой друг, — замечаю я, с интересом наблюдая за его действиями.

— В каком смысле?

— Ты так же пользуешься без спроса моими вещами. У вас это общее.

Эд усмехается.

— Что ж, бывает, но тебе не стоит на это обижаться.

Он встаёт из-за стола, двигает кресло к кровати и ставит на него ноутбук. На экране появляется картинка.

— Что за фильм? — интересуюсь я.

— «Плохие парни», первая часть, — отвечает он. — Смотрела?

— Нет, — качаю головой я, а затем вновь перевожу взгляд на него. — А ты как собираешься смотреть?

Он одаривает меня лукавой улыбкой и без лишних церемоний забирается на кровать, отодвигая меня к краю.

— Что ты делаешь? — недоумеваю я, с удивлением глядя на него.

— Эрвина, не отвлекайся, смотри фильм, а то пропустишь самое интересное, — невозмутимо отвечает он.

Я не собираюсь лежать с ним, тесно прижавшись всем телом, поэтому принимаю сидячее положение, поджав ноги под себя. Климову ничего не остаётся, и он тоже садится.

Так мы и проводим почти два часа, сидя на одной кровати. Он комментирует некоторые моменты, и я понимаю, что он уже видел этот фильм.

Досматриваем мы его более-менее спокойно, и ничего необычного не происходит.

— Эх, мы забыли про мармелад, — замечает Климов, глядя на пакет, лежащий на столе. — Может быть, я останусь, и мы его съедим?

— Мне кажется, тебе пора идти домой, — отвечаю я хриплым голосом.

Двух часов, проведённых рядом было достаточно. И так трудно было делать вид, что рядом нет этого высокого и сильного парня.