— … танцевали… барную стойку… звала… Эрвина… раздеваться… и я…

— Что? — я устремляю свой взор на неё. — Она раздевается?

— Да, Альба! — топает девушка. — Ты меня вообще слушал?

И прежде чем Рокси начинает повторять, сбоку от меня слышится удивлённый свист кого-то из парней, а после одобрительные возгласы, крики и хлопки со стороны бара.

Я перевожу взгляд к источнику шума… и замечаю Эрвину. Весёлую, беззаботную, не думающую о своих действиях, в таком виде, в котором её никто не должен был видеть.

— Мальцева? — подаёт голос и кудрявая.

— А она умеет отрываться, — комментирует Лео.

— Думаю, теперь ты и сам всё видишь, — произносит Рокси.

Что же ты, птичка, не можешь сидеть на месте, а всё ищешь приключения на свою задницу?

ЭРВИНА

Ещё недавно я созерцала людей, возвышаясь над толпой, и наслаждалась танцем. Но теперь я не вижу ничего, кроме пола и обуви тех самых людей.

От сильной тряски у меня начинает кружиться голова, а на живот давит что-то твёрдое. Этим чем-то твёрдым оказывается крепкое мужское плечо, обладатель которого снял меня с барной стойки под неодобрительные возгласы окружающих.

Душное помещение клуба сменяется свежим воздухом улицы. На мгновение я вижу асфальт, но лишь на мгновение, пока меня не снимают с плеча и не ставят на ноги. Хотя стоять ровно кажется сложным, у меня это не очень получается. Я раскачиваюсь в разные стороны, однако мужская рука не даёт мне упасть.

Свежий прохладный воздух наполняет лёгкие, и голова начинает кружиться ещё сильнее.

— Плохо? — доносится знакомый мужской голос. Слишком знакомый.

Я едва заметно киваю. Морщусь и открываю глаза. Оглядываюсь вокруг: на улице глубокая ночь. Перевожу взгляд на молодого человека, который пристально смотрит на меня, и, сглотнув, отвожу глаза в сторону.

Я чувствую холод и обхватываю себя руками. По коже пробегает дрожь.

— Надень это, или тебе нравится стоять в таком виде? — парень протягивает мне чёрную ткань. Я быстро осматриваю себя и тут же хватаю вещь. Расправляю её и надеваю на себя. И когда я успела снять топ? Альберт пристально смотрит на меня. В который раз за сегодня я стою перед ним в одном лифчике? Во второй?

— А тебе так нравится смотреть на меня полуголую, что ты не мог отдать его раньше? — я все еще пьяна, поэтому не совсем понимаю, что говорю.

Альберт вопросительно приподнимает бровь, и меня охватывает внезапное и неприятное ощущение, которое мне совсем не нравится. Я тут же отхожу подальше от молодого человека, склоняюсь у стены и пытаюсь избавиться от содержимого своего желудка.

Пелена алкогольного опьянения рассеивается, и мне становится стыдно за свой внешний вид перед Островским. После всего произошедшего он, вероятно, больше никогда не заговорит со мной.

Это должно быть к лучшему, но тем не менее мне не по себе.

Я слышу шаги рядом с собой, и чужие пальцы осторожно касаются моей головы, собирая волосы.

Спустя некоторое время я стою, вытирая рот тыльной стороной ладони, и молча смотрю на Альберта, не зная, что сказать. Возможно, стоило бы выразить благодарность за то, что он не позволил моим волосам испачкаться в рвотных массах, но слова не приходят на ум. В голове пустота.

— Мерзко выглядишь, — говорит он.

Я обиженно смотрю на него, хотя собиралась поблагодарить за помощь.

— Зачем ты тогда стоишь здесь со мной, если я для тебя такая мерзкая? Тебе это приносит удовольствие?

— Не очень приятно наблюдать, как девушку тошнит, — он засовывает руки в карманы джинсов, сохраняя спокойствие, словно мы просто вышли на прогулку и обсуждаем какие-то пустяки. — Тебе стоит научиться пить, иначе в следующий раз, когда меня не будет рядом, тебя просто оприходуют в общественном туалете.

— Спасибо за совет.

— Всегда пожалуйста, — Альберт пожимает плечами, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Во мне начинает расти непонятно откуда взявшееся раздражение.

— Знаешь, тебе не следовало заявляться ко мне сегодня и вести себя так, как ты считаешь нужным, — говорю я, вздёрнув подбородок. — Возможно, тогда у нас не возникло бы никаких проблем.

Он смотрит на меня сверху вниз, словно я не более чем насекомое.

— Да, я начинаю думать, что это было ошибкой, — его голос становится тише.

— Конечно! — восклицаю я. — У тебя мог бы быть гораздо более приятный день. К тому же, я мешаю тебе клеить телок, — мои слова пропитаны ядом.

Чего я пытаюсь добиться? Вызвать у него какие-то эмоции? Возможно, я просто очень устала, а оставшийся алкоголь в крови лишь подталкивает меня к этому.