Невольно у меня вырывается тяжёлый вздох, а глаза Олибет довольно блестят - ей, все же, удалось найти то, что меня заинтересовало. Олли вообще любит быть в центре внимания, собирать новости.

– Вот и я об этом.- она выпрямляется, получшепотом спеша сообщить.- Всё больше людей недовольны тем, как Вэл влияет на Матиаса. Они боятся за ресурсы, за свою безопасность. Не считая, что должны собирать весь сброд, угрожающий их жизням, здесь.

Волна жаркой обиды захлёстывает с головой. Хоть я и не совсем разделяю позицию Вэла, я не могу не согласиться с тем, что он прав во многом.

– Олли, - поворачиваюсь всем корпусом к ней - Ты ведь знаешь, что он имеет в виду, когда говорит о толпах одичалых под нашими стенами?

Олли часто удивлённо моргает. Её рот открывается в попытке возразить, но затем также быстро она смыкает губы. Несколько мгновений глядит на меня, но затем, смирившись, кивает.

– Неужели здесь есть хоть кто-то, - намеренно повышаю голос, чтобы и Бетти-Фью это услышала - Кто не понимает - мы можем сколько угодно быть оплотом новой жизни. Можем стараться делать нашу колонию лучше. Но все это пойдет прахом, потому что по всему остальному миру, в том числе и под нашими стенами, будут собираться толпы одичалых! Вопрос лишь времени- когда они захватят нас, когда истребят ради запасов. А так мы даём каждому из них, кто пригоден к социализации, шанс! На новую жизнь, шанс исправиться. Только мы можем излечить мир вокруг. Но если предпочтем трусливо прятаться за стенами, то мы обречены!

Неожиданно меня поддерживает Бетти-Фью, которая раньше старалась не влезать ни в один спор.

– Не забывай, Олли, потомство.- она кивает на детей, что уже разбрелись по игровой зоне, разбившись на группы.- Вряд мы сможем долго продержаться на межродственных связях. Нам в любом случае нужна чужая кровь. Да и разве у тех, кто за стенами, был иной вариант? Разве многие из них видели другой мир, где нет насилия, вражды и жестокости?

Олибет, устыдившись, опускает голову, нервно сцепив пальцы.

Бетти-Фью оборачивается к детям:

– У вас есть полчаса на игры. А после - дневной сон.

В ответ ей звучит недовольный гул, но стоит женщине чуть строже взглянуть на подопечных- и те принимаются за игру.

***

– Черт подери! Самим не хватит, а ещё должны этих ублюдков кормить!- мимо меня проходят трое мужчин, чья обязанность сегодня - кормить пленников.

– И не говори. Этому- с презрением выплёвывает другой, имея в виду явно Вэла.- Дай волю- он весь сброд оттуда- кивает он на стену вдалеке- Притащит к нам. И что тогда?

– А тогда,- вновь подхватывает первый - Мы будем сидеть в клетках! Вернее, те из нас, кто останется в живых!

Толкая перед собой большую тележку с провиантом, он обдает меня ненавидящим взглядом, будто я тоже каким-то образом причастна к происходящему. Но замолкает. Другие, завидев меня, тоже кривятся.

Повернувшись, бреду на кухню с пустой корзиной. Адриана приподнимает кверху брови:

– Что такое?

– Да, нет, всё хорошо. Принесла тебе множество спасибо и вот .- поднимаю вверх пустую корзину. Адриана довольно улыбается:

– Поставь её на полку. Потом Тринити отнесет в ней еду на поле.

Оставив корзину, иду обратно к Адриане. Та что-то бегло читает с небольшого листа. Обернувшись ко мне, качает головой:

– Ох, сколько всего нужно готовить. Эта церемония выбора для некоторых - просто повод вкусно поесть.- с досадой кладет она на стол лист, исписанный названиями блюд.

Я округляю глаза, оборачиваясь. Нельзя, чтобы кто-то услышал такое неуважением к церемонии. Совет очень чтит заветы и традиции, придуманные ими же. И Адриане светит насколько дней карцера, доложи кто о таких ее высказываниях.

– Да не дрожи ты.- усмехается она, похлопывая меня по спине.
– Кстати, ты ведь будешь там главным номером - лукаво глядит на меня, ожидая ответа.

– Еще ничего не решено.
– вновь напоминаю ей, но Адриана и слушать не желает.

– Еще как решено. Уж Вэл своего не упустит.- она вдруг становится серьезной, наклоняясь ко мне.- Тебе очень повезло, девочка. Не все такие, как он. Держись за него.

И, выпрямившись, машет мне рукой, прогоняя:

– Ну, всё. Ступай, а то скажут, что старая Адриана загоняла тебя в выходной. Иди, иди же.

2.6 Вдвоём

– Поздравляю тебя. Я так и думала. Я знала, что вы подходите друг другу!- заливается Лиама.- Вэл вообще такой молодец, он ...

Рива, подвигая ко мне наполненную несколькими разными блюдами тарелку, более прагматична. Усмехаясь, она останавливает Лиаму выразительным взглядом, тут же кивая мне на тарелку:

– Поешь, тебе нужны будут силы. Лиама, дай ей хоть пару минут без твоей трескотни.

Лиама замолкает, а после придвигает мне вилку. Её лицо озарено счастьем, словно бы это она сегодня обрела пару, а вместе с этим- почет и уважение всей колонии. Большее уважение, пожалуй, здесь получают лишь беременные. О, их чтут словно богинь, вестниц нового мира. Почти каждая женщина спешит ненароком прикоснуться к беременной, втайне надеясь, что на нее снизойдёт части благодати, и она сама вскоре сможет обрести пару и забеременеть. Впрочем, в последнее время за здоровьем будущих матерей неустанно следит целая когорта докторов, поэтому многие контакты им спешат ограничить, чтобы не было угрозы плоду. Поэтому сейчас участь будущей матери - покой, усиленное питание и одиночество. Даже друг от друга многие изолированы в целях безопасности. Потому что, несмотря на старания, потомства становится всё меньше. И каждый будущий младенец представляет собой огромную ценность. Конечно, и мужчины, у которых уже есть дети, в не меньшем почете и уважении. Мужчина, что доказал колонии свою состоятельность, считается её полноправным членом. Другие же- или претенденты на это звание в силу возраста или неудачники, что не могут зачать потомства.