Мирра, такая добрая, такая предсказуемая. Моя Мирра! Теплота, чувство гордости за нее распирает изнутри. Мирра ещё не знает, что всё будет иначе. Отныне и навсегда. Она жила в моём мире, терпела всё его ужасы, сумев сохранить душевную чистоту. Теперь я стану частью её мира.

– Поверь мне, Мирра. Я изменился. Обещаю, что никогда не причиню зла ни тебе, ни другим. Что буду стоять за тебя и остальных до самой смерти.

Мирра, отвернувшись, закрывает уши руками. Всхлипывает, но затем поворачивается ко мне.

– Почему...почему я?- робко спрашивает, едва дыша. В её взгляде мелькает плохо скрываемая надежда.

– Потому что я люблю тебя, Мирра.- наконец, признаюсь ей. Она качает головой, разочарованно, будто ожидала правды, а получила в ответ очередную порцию отборной лжи. Такая вот насмешка судьбы- когда я лгал, мне верили беспрекословно. Но стоило лишь попытаться сказать правду- и вот она, реакция. Мирра не верит мне.

– Хорошие же способы показать свою любовь ты выбирал!- с горечью бросает она, сверля меня ненавидящим взглядом. Из её глаз текут слёзы, но Мирра даже не замечает этого. Она ждёт. И я знаю, чего.

– Мирра, я знаю, что этому нет прощения. Тому, как я ...вел себя. Каким был. Ты не поверишь, если я скажу, как тяжело мне было играть эту роль. В первое время.
– я отхожу к окну, отворачиваясь. Уперевшись руками в низкий подоконник, глухо продолжаю.- А потом... Наверное, что-то во мне надломилось, когда я в первый раз увидел жестокость этого мира, стал его частью. " Посвящение кровью"- вот как они это называли!- с силой ударяю рукой о стену, чтобы физическая боль хоть немного перекрыла душевную.- Дальше, с каждым разом, во мне становилось всё меньше меня самого. И ...каждый раз я вспоминал, как твоя мать предала нас с Лиорой. Обещала спасти, вернуться. А сама ...Сама начала новую жизнь, создала новую семью, родила новых детей. Мне казалось, вы виноваты в том, что отобрали её у нас. Вы- новые дети Юлы.

За окном раздается гонг, и маленькие точно муравьи обитатели колонии спешат на ужин. Я слышу, как Мирра идёт ко мне, чувствую, как её пальцы, слабо подрагивая, касаются моих предплечий, а мокрая от слез щека прижимается к моей спине. В этот момент мне кажется, что я- самый счастливый человек на земле.

– А потом я нашел тебя. Узнал, как и где вы жили на самом деле. Все, что тебе и сестрам пришлось перенести. Но и тогда я был ещё маленьким и озлобленным на весь мир мальчишкой внутри. Я ненавидел вас лишь за то, что Юла была рядом, всегда была рядом. Не мог понять, не хотел понимать.

– Не была...- тихо отнимает лицо от меня Мирра, заставляя почувствовать настоящий холод в том месте, где её щека прижималась к моей спине. Она отпускает меня, подходит к окну рядом. Опустив плечи, печальным голосом продолжает:

– Ее не было с нами. Вернее, физически она была. Но....Мне часто казалось, что наша настоящая мать давно умерла, оставив после себя лишь оболочку. Возможно, то, что отец сделал с моими сестрами, заставило её сдаться, практически, сойти с ума, заперев разум и чувства глубоко внутри. Под конец жизни она даже перестала нас узнавать, считая, что у нее нет детей. Может...- Мирра с шумом выдыхает- Может, ей было так проще. Абстрагироваться от всех тех ужасов, что творились на её глазах.

Она отворачивает лицо, чтобы я не видел слез, вновь закапавших с кончиков её длинных ресниц. Ссутулившись, Мирра обхватывает себя руками, изредка всхлипывая. Я тянусь к ней рукой, но она, словно почувствовав, отстраняется.

Мне хочется биться головой о стену. Тупой ублюдок! Тупой эгоистичный ублюдок, которому всегда не было дела до других. Мне достаточно было упиваться собственными страданиями, возводя их на пьедестал, поклоняясь им, подчиняясь их требованиям о восстановлении справедливости, о мести. Вернее, о своих жестокости и застарелой обиде, которые я гордо именовал " местью". Местью кому? Несчастным детям, чьи короткие жизни были полностью пронизаны страданиями и мукой? Чьи родители продали их?

– Прости меня.- безжизненным голосом бросаю в пустоту меж нами бесполезные слова. Мне нет прощения, нет оправданий тому злу, что я причинил.

2.21 Мирра

"Скажи, что любишь- я пойду

К тебе дорогою любой.

Мне все равно- в раю, аду

Где будем вместе мы с тобой ".

Мы еще долго разговариваем с Демиром. Я изредка бросаю нервные взгляды в сторону двери, но Демир, заметив это, улыбается. Он подмигивает, сообщая, что Адриана успела шепнуть- она остаётся ночью на кухне. Шепнуть, прежде, чем испариться словно тень. И я понимаю- она решила дать нам возможность побыть наедине, высказать друг другу все, что хотели бы. Вот только мне нечего сказать тому, кто, даже не зная меня, уже ненавидел. Кто превратил всё время моего пребывания на проклятом острове в один сплошной кошмар без начала и конца. Даже сон тогда не казался спасением - всего лишь закрываешь глаза, чтобы через мгновение снова встать в этот нескончаемый мир боли и унижения.

Впрочем, Адриана ведь знает всё. От начала и до конца. Я не утаила от нее ни капли, будто исповедуясь в ночной тишине. И она, несмотря на это, решила оставить нас вдвоем. Означает ли этот её поступок, что женщина, так искренне и по-доброму всегда ко мне относившаяся, считает- я могу простить Демира? Могу позволить себе отпустить ту боль, которую ношу в себе? А ещё, страшно даже подумать об этом, дать ему шанс. Дать шанс нам. Действительно ли Адриана хочет этого? Действительно ли хочу этого я? Не знаю.