Мне не приносят ни еды, ни воды, но я и не рассчитывала, что в честь воссоединения с дочерью отец закатит званый ужин на тысячу персон. Нет, все так, как и раньше. Словно и не было всех этих лет, словно я все ещё- та маленькая испуганная девочка, на грани жизни и смерти. Вот только кровать тогда была лучше. Больше. Мягче. Со свежим дорогим бельём...

***

– Свободны.
– слышу сквозь сон ровный мужской голос, в котором проскакивает искра сочувствия. Нет, мне, конечно же, кажется. Только не здесь. Не в этом месте, где, как и в Раю, все насквозь пропитано болью и страданиями. Я с трудом разлепляю опухшие веки, щурясь, гляжу на " гостя". Тот мужчина, что тенью следовал за отцом, буравя меня странным взглядом. Как же его зовут? Кит. Да, точно, Кит. Что ему здесь нужно? Пришел убедиться, что я ещё жива, и ему ничего не будет за то, что не уберёг новую отцовскую игрушку, которую тот, едва спадёт порыв безудержной ярости, потребует к себе?

Слышатся звук закрываемой двери и эхо шагов. Кит идёт вперёд, усаживаясь на край койки. Я снова закрываю глаза, не желая даже на миг находиться в этой реальности. Может быть, мне повезет, и я уйду туда, где встретит мама. Мама, где ты? Это же я, Лиора ! Отчего ты оставила меня? Я ведь все та же маленькая девочка! Маленькая большая девочка, что всего лишь искала любви и заботы, как и все люди.

Прохладная рука прижимается к моему лбу:

– У тебя жар.
– взволнованно произносит мужчина, а я пытаюсь отстраниться. Но мне не дают этого сделать. Он подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Не в силах вновь открыть веки, стараюсь отстраниться от такого обманчиво теплого большого тела. Этот мужчина не такой огромный и мускулистый как охрана, но мне сдается, что и явно не тот, за кого себя выдает. За подобострастного простака, готового на все, ради того, чтобы не покинуть места правой руки Управителя. Уж слишком сильно бугрятся стальные канаты его мышц под кожей, слишком уверенно он идёт, когда считает, что Управитель не следит за ним. Вернее, когда уверен в этом, потому что этот мужчина походит на того, кто привык знать всё наверняка. Этакая темная лошадка, ставки на которую не принимаются лишь по одной причине- никто не верит в её успех, потому что лошадь настолько хитра, что не показывает своей прыти никому.

***

Жаркие волны уносят меня, плавно покачивая на поверхности, не желая отпускать из горячих объятий. Как сквозь сон я чувствую лёгкую влагу на своем разгоряченном теле, чужие сильные руки без стеснения переворачивают меня, касаются каждого сантиметра оголенной кожи. Когда на мои пересохшие губы попадает влага, я нахожу в себе сил слабой рукой перехватить одну из мужских ладоней, что держит у моего рта стакан.

– Нет.- убирая воду, он снимает мою руку со своей с лёгкостью, будто надоедливого мотылька сбрасывает.

– Пожалуйста.- плаксивые нотки в голосе раздражают и саму, ведь я столько лет не позволяла себе слабости " быть слабой". Но с этим мужчиной всё идёт наперекосяк. Вот и сейчас он устало выдыхает, убирая стакан. А после кладет мне на голову смоченную водой холодную ткань. Заботливо, до омерзения заботливо. Так, как я никому не позволяю с собой обращаться. Больше никому!

– Нельзя так много сразу, пускай подействуют лекарства.

Он замолкает, помогая мне улечься обратно. А потом тихо добавляет:

– Чуть позже я принесу тебе столько воды, сколько захочешь.

Его слова звучат музыкой для моих ушей. Столь странно сложившиеся взаимоотношения кажутся мне спасительным маяком в море горячечного бреда. Возможно, этого мужчины и не существует на самом деле- его образ навеян моими детскими мечтами о том, каким мог бы быть отец, выбери он верный путь. Добрым, заботливым, спокойным и рассудительным.

Я слышу, как скрипят пружины кровати, когда он встаёт, и страх остаётся одной заставляет, нервно вскрикнув, ухватить его ладонь пальцами.

Мы оба молчим. Мне стыдно за свою слабость, глупый порыв, заставивший искать спасение у врага. Наконец, он снова садится рядом. По-отечески заботливо поправляет мои мокрые волосы, в беспорядке прилипающие к разгоряченным щекам.

– Ты когда-нибудь мечтала, чтобы всё было иначе?
– вдруг спрашивает он, а мне в этот момент кажется, что я готова отдать всё на свете, лишь бы увидеть выражение его лица при этих словах. Он действительно жалеет о том, что мир погрузился в хаос? Или же мой воспалённый разум вновь решил выдать очередную порцию фантазий, подменяя ими грубую реальность?- Я помогу тебе.- шепчет он, но мои веки смыкаются.

2.24 Мирра

Как ни странно, но отношение жителей колонии к Демиру стало гораздо теплее. Может, тому виной стало то, что он обрёл пару? Весь этот год он будет пользоваться теми же почетом и уважением, в которых купаются и остальные счастливчики, кому это удалось. Стараюсь гнать от себя мысли , что я нужна ему лишь для поднятия его авторитета, для того, чтобы жители перестали смотреть на него как на опасного чужака. Да и, если судить по взглядам женщин, которые я всё чаще стала подмечать, он вполне мог бы пройти проверки на совместимость с кем-нибудь из них. Иной раз желающие буквально раздевают его глазами , не смущаясь ни меня рядом, ни осуждающих взглядов других жителей. Хоть в этом плане Демир схож с Вэлом.

Матиас и Грегор стали всё больше появляться везде в его компании. Они постоянно что-то бурно обсуждают, но никогда не выносят на всеобщий суд свои мысли. Целыми днями проверяют ангары и бункеры, выискивая что-то, но даже мне Демир не открывает цели их поисков. Впрочем, говорить нам некогда. Стараясь заслужить уважение жителей колонии заново, я охотно берусь за любую работу, куда меня определяют выборщики. Целый день наравне со всеми трудится та, что была когда-то парой негласного лидера колонии, Вэла, а после, как до сих пор уверены некоторые, выпустила опасного преступника, предав и Вэла, и тех, кто предоставил ей кров. Не знаю, влияет ли это на отношение ко мне, но я стала вновь перебрасываться ничего не значащими шутками или замечаниями с молодыми девушками, смотрительницы за детьми больше не встают на моем пути точно наседки, готовые защищать свое потомство до последней капли крови, стоит мне зайти к ним в ангар.