Оркесса вышла на небольшую полянку, когда тишину леса разорвал истошный вопль. Никак Дубов прищемил себе что-нибудь! Лакросса хотела пойти дальше, но вдруг окружавшие её деревья пришли в движение, и спустя миг превратились в людей.

Маскирующие артефакты! Какого чёрта?!

Её быстро взяли в кольцо.

— Ну, попробуйте убить дочь вождя, ублюдки!

— Да насрать нам… — сказал кто-то, и на её голову набросили мешок.

Затем её сильно ударили в живот, и она согнулась пополам от боли. Её быстро связали по рукам и ногам, а чьи-то потные руки залезли ей под юбку. Она лягнулась и услышала сладкий крик боли.

— Сучка! — крикнул мужской голос, и с неё сорвали мешок.

Уродливый бородач с проплешиной на голове прикоснулся к её щеке.

— Ничего… Мы твоего папашку не боимся. Сунется на наши земли, и тут же сдохнет вместе со всем племенем. А вот с тобой я позабавлюсь…

Лакросса вывернулась и укусила ублюдка за палец. Тот взвыл, махая рукой.

— Тварь кусается!

— Не суйся к ней, — подошёл какой-то эльф. — Всё, уходим! Цель у нас!

— Мой отец, — закричала Лакросса, когда её попытались тащить, — вас на барабаны для тандертака порежет!

Бородатый урод размахнулся и врезал ей по лицу. Лакросса с удовольствием плюнула ему в рожу в ответ. Ублюдок снова замахнулся, но эльф остановил его руку.

— Нет времени! Заткни ей рот кляпом и валим!

Бородач с мерзкой ухмылкой запихнул ей в рот вонючую тряпку. От вони у Лакроссы закружилась голова.

Откуда-то из леса доносились звуки битвы: звон оружия, крики боли и громкий сочный хруст. Неужели кто-то из её сородичей оказался поблизости? Только орки способны так неистово драться!

Вдруг из кустов выпрыгнул Северов. Не с той стороны, где яростно бились орки. А он здесь что делал? Неужели не успел доползти до общаги?

— Не троньте её! — крикнул Павел и выставил вперёд руки. В воздухе начал формироваться камешек. Но не успел. Северову съездили по голове рукоятью меча, и он рухнул в траву.

— Всё, кончились твои защитнички! — злорадствовал бородач. Он схватил Лакроссу и запустил руку ей под юбку. — Ох и поиграюсь я с тобой!

— Я сам с вами поиграюсь! — на поляну выскочил Дубов, облепленный врагами, как гиенами.

А где орки?

Там же в то же время.

Дубов.

Когда я увидел, как Лакроссу бьют по лицу, а потом обещают изнасиловать, у меня сорвало крышу. Одного из подонков, что пытались меня задержать, сломал об колено, другого схватил за ногу и стал им отбиваться, как дубинкой, пока он не превратился в мешок мяса с костями. Бросил его в остальных и побежал на полянку, на выручку Лакроссе. Меня пытались остановить, но куда им? А там, как выяснилось, и Северов уже успел отхватить.

Что он тут вообще забыл?

Какой-то плюгавый бородач тащил Лакроссу и обещал с ней поиграть.

— Подождите! — крикнул я, но меня, похоже, не услышали. Продолжил громче: — Я сам с вами поиграюсь!

Со всего разбега влетел в толпу, раскидав ублюдков, как кегли. У ног остался лежать Павел, по его виску стекла струйка крови. Я быстро разделался с остальными врагами, но Лакроссы не увидел.

Успели умыкнуть, сволочи!

Оставшихся кеглей было пятеро. Они поднялись и атаковали меня. На деревянный кулак насадил двух самых резвых, как шашлык на шампур. Ещё одного пнул в живот так, что он блеванул кровью. Двое других побросали оружие и сбежали. Пусть дальше деревьями прикидываются.

Я сел около Павла. Он был ещё жив. Похлопал по щекам левой рукой, правая всё ещё была в кулаке. Парень начал приходить в себя. Пока он пытался собрать глаза в кучу, осмотрел трупы врагов. Нашёл какие-то склянки с зельями, немного денег. Несколько склянок были синего цвета, я чувствовал в них ману. Сразу выпил одну и будто заново родился. Мана сразу забурлила в венах, по коже будто забегали электрические разряды.

— Дубов… — простонал Павел, сфокусировав зрение на мне. — Ты… Они… забрали Лакроссу.

После чего он отрубился. Я пощупал пульс на шее — слабый. Вдруг затрещали ветки. На поляну выскочило двое наёмников. Но они оба выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Я превратил обе руки в дубовые кулаки, но следом выскочил Сергей Михайлович. Одним ударом разрубил врагов на пополам. Сразу обоих.

— Чёрт! — выругался он, бросившись к Павлу. — Опоздал. Лакросса, Дубов! Они тащат её к воротам, значит, у них там транспорт. Беги быстрее! Я приведу Павла в себя.

Я тут же бросился в сторону ворот. Бежал так быстро, как мог, продавливая ногами мягкий дёрн. Выскочил из леса, пробежал парк и оказался во дворе академии. Дюжина человек на всех парах устремилась к большим воротам, которые уже были открыты. Возле открытых ворот караулил какой-то юноша в форме академии и махал рукой, поторапливая бегущих наёмников.