И опасно-красивое не заставит долго ждать. Во флигеле слева от главного зала за красной дверью никто не живет. Но комнаты регулярно приводятся в порядок, ведь пыль и запустение недопустимы в усадьбе самого канцлера великого царства.

Кроме того, никто не живет — это не значит, что флигель пуст. Здесь стоят: мебель, ширмы, вазы и светильники. Растений нет: они мгновенно чахнут, оказавшись тут. Флигель — место, где канцлер держит фарфоровую куклу.

Самая нежеланная работа для слуг резиденции — это уборка флигеля. Туда направляют тех, кто провинился. Был пойман на воровстве, не слишком тщательно подмел листву во дворе, рассыпал любимый чай хозяина усадьбы… Любая провинность могла привести слугу ко мне. К кукле с печатью демона на лбу.

Порой демон навещал свое «побочное» вместилище. И развлекался со смертными, если те оказывались рядом.

Итак, моя задача на день: напугать множество разных людей. На видеоряд затем наложат закадровый голос: кукла ведь безгласна, а многие слуги после «общения» с нею ничего сказать уже не могут.

Я выдала уйму пугающих взглядов. И не только их. С некоторыми кукла шевелила конечностями. Тогда очередной мой временный партнер либо повторял движения куклы под гипнотическим взглядом, либо корчился в муках. Так, например, один раз я изображала удушение на своей шее, а дородная женщина пучила глаза и пыталась хватать ртом воздух.

Это длилось и длилось. После пятой или шестой жертвы я сбилась со счета, сколько всего слуг «извела». Не меньше десяти, пожалуй. К слову, не всех смертельно. Закадровый голос должен будет дать справку, что кто-то онемел, кто-то ослеп, у кого-то отсохла рука. Кто-то отделался икотой и нервным тиком. Ну и некоторым совсем не повезло.

Дошло до того, что вскоре у нас закончились набранные на роли слуг люди.

— Что значит: больше никого нет? — удивление щегла такое же искреннее, как у мальчишки, которого огорошили новостью: Деда Мороза не существует. — Мы стали экономить на массовке? Я чего-то не знаю о ситуации в студии?

— Здесь все, кого нам предоставили, — дрожит и прижимает к груди папку ассистент Фан. — Есть еще люди, но они будут задействованы во дворце. Повторяться в рамках одного эпизода нежелательно.

— Режиссер Ян, канцлер давно готов, — подруливает жабенций — это он зря, как мне кажется. — И разве вам недостаточно отснятого материала? Возможно, стоит…

— Продюсер Пэй, — говорит, почти не разжимая губ, Ян Хоу. — Вариативность реакций требует многообразия реципиентов. Вы не можете этого понять, вероятно, потому как способны лишь отличать купюры по номиналу да количество нулей в контрактах.

— Похоже, меня здесь не услышат, — гордо вздергивает двойной подбородок жаб. — Снимаете одно и тоже третий час…

Это он уже уходя выдает, вроде как мысли вслух. Без конкретного обращения.

— Мэйли, двенадцать раз — и все разные, — видимо, решил приободрить меня Ян в противовес выпаду Пэя. — Даже взгляд не повторялся. Другие могут не отличить нюансы, но не я.

Киваю, принимая заслуженный комплимент. И радуясь, что мы работаем так рано. К полудню жара заставит плавиться сам воздух, а на мне многослойное одеяние. И, до кучи, отдельное орудие пытки — накладные волосы для создания объемной прически с драгоценными украшениями.

— Еще один эпизод отснимем, и закончим здесь, — решает за всех Ян. — У меня предчувствие, что нам нужен этот дубль для полноты картины. Так. Одного человека найдите мне. Любого. Быстро.

Фан(тик) затравленно озирается.

— Может, мы попросим кого-то из других групп? — как-то нерешительно для опытного ассистента предлагает она.

— Да хоть туриста мне приведите, — рычит Ян Хоу. — С Мэйли заиграет даже бревно.

Ничего себе заявочка! Дядя, осторожно, я ж так загоржусь. Получишь на свою голову двух звезданутых на одной площадке.

Стоп. Бревно? К чему тогда ходить за туристами? У нас же тут готовый лесоповал.

Я вытягиваю ручку и показываю пальцем на Чу. Ей надо повышать самооценку. Крохотная роль в дораме должна пойти в плюс.

Хризантема моя простая роняет нижнюю челюсть и зеркалит мой жест. Ну точно: я уже ее подчинила, заиграло наше растение. Киваю несколько раз.

Ян Хоу перехватывает направление моего взгляда, видит избранную жертву и распоряжается.

— Одеть и загримировать. Перерыв десять минут. Мэйли, будешь смотреть, что получилось?

Еще бы я отказалась! Тяну ручки, мамуля поспевает раньше помогаек. Несет меня к монитору. А потом чуть слышно цокает языком, глядя на то, как ее милая дочь измывается над взрослыми людьми (понарошку, конечно же). Но вслух порицания не высказывает.

— Ты лучше всех, доченька моя.

За то я ее особенно ценю. Даже когда дочь делает что-то не по нраву Мэйхуа, та никогда не осуждает.

После перерыва мне выдают на растерзание трепетную лань, она же бледная испуганная моль Чу. Такую даже взглядом для детишек и засранца-кошака пугать страшно. Не дай Мироздание, до разрыва сердца доведу. Так что в этот раз кукла медленно открывает глаза. С обычным, совсем не устрашающим взглядом. А затем прикрывает один глаз. Подмигнула по-кукольному, ага.