Дети переглядываются и перешептываются. Только за нашим столом — штиль и приятное слуху шуршание. Фантик — это не просто смять и выбросить. Это куча вариантов, как его сложить. Скажем, чтобы получить больше всего граней.

А я искренне радуюсь свежей информации. Теперь есть реальные шансы перевести к нам жирафика.

— Дети из группы одаренных, не получившие за неделю ни одного солнышка, — продолжает вещать наша грымза. — Будут переведены в группу для обычных детей.

…Или наоборот: к жирафу в «стандарт» улететь.

Демоны и преисподняя! Мироздание, мы о таком не договаривались.

Глава 22

Так. Отставить обращения к высшей межмировой инстанции по пустякам. Сначала надо разобраться, насколько всё плохо. Тяну руку.

— Да, девочка? — Дун поджимает губы, показывая этим, что ни хрена она не рада моей поднятой руке. — Говори.

Да и обращение… ладно, первый день — сделаем скидку на плохую память. Это ведь дети в группе одаренные. Воспитатели — обычные люди.

— Учитель Дун, скажите, пожалуйста, — подаю запрос с напором на вежливость, чтобы не могла не ответить. — А за что можно получить солнышки?

— Учителя будут награждать на своих уроках, — хмурится, но отвечает грымза. — Тех, кто сумеет отличиться на занятиях. Количество поощрений и оценка у разных учителей могут отличаться. Но общие стандарты, разумеется, есть. Серьезные, крепкие.

«Не заржать! Не заржать», — увещеваю себя, опустив голову (вроде как в поклоне).

Сейчас вы поймете причину. Стандарты в общепринятом для Поднебесной языке звучат примерно так: яоцу. У учителей группы для одаренных детей, вне всяких сомнений, должны быть яоцу. Крепкие, серьезные яоцу. Мощные, я б даже сказала, стальные яоцу.

Вскидываю голову, цепляю на рожицу мину серьезную. Поржать я всегда успею, а сейчас надо в систему вникнуть.

— А солнышки только прибавляют? — надеюсь, лимит вопросов не исчерпан. — Или могут за что-то отнять?

— Вы всё узнаете в свое время, — челюсть нашей «классной» дамы ходит туда-сюда. — Своими вопросами ты отняла у группы время для игр и отдыха, девочка.

И заслужила несколько недобрых взглядов, ага. «Сжечь», — почти что читалось в карих глазоньках крупными огненными иероглифами.

Если бы надо было выбрать животное для учителя Дун, я бы первым делом назвала бородавочника. Это такая клыкастая свинья с приплюснутой башкой. Подкожные жировые отложения на свинской харе смахивают на бородавки. Отсюда и название. Считаю, эта дикая свинка — просто идеальное «тотемное» животное для учителя Дун. Бородавок на физиономии грымзы нет, но этот недостаток легко дорисовывает воображение.

После второго завтрака и моих уточнений нам дают полчаса свободного времени. Меньше: я ведь две или даже три минуты этого времени «отняла» у всей группы.

Разрешено всякое, даже — о, счастье! — бегать можно. При этом нянечки разносят по столикам разные разности, вроде как для развлечения. Пластилин, карандаши, раскраски и листы белой бумаги. Математическое домино — его тут же цапнула акула, хотя и Юн тянул свои рученьки.

— По очереди, — предложила я. — Кто вытянет короткую, собирает первым.

Взяла пару зубочисток (их почему-то не убрали со стола после еды), одну надломила. Спрятала в кулаке так, чтобы не было видно обломанный (или целый) край внизу.

За столиком напротив (там, где клубничный леопард) вспыхнула напряженная баталия. Дети пыхтят и тянут на себя пластиковую упаковку с плошками. Розовый детеныш леопарда хлопает по ручке соседа, дергает на себя ценный приз…

Нет, так-то есть логика в выборе «тотемного» животного Сюй Вэйлань. Леопард — пятнистый. И на клубничине есть точки-семянки. Если бы шкура у леопарда была розовая, вообще все условия были бы соблюдены.

За столом напротив в дележку вмешивается грымза Дун. После того, как детеныш, получивший мягкой лапкой по руке, с криком скидывает часть разноцветных блоков на пол. Доминошки учитель подбирает, на стол возвращает.

— За обедом эти детки без сладкого, — ласково сообщает она пацану.

У нас вытягивает короткую зубочистку Юн. Счетные палочки я делю между Ченченом и Шуфэн. Так один сможет называть число, другой отсчитывать палочки. Затем второй предлагает отнять или прибавить сколько-то, другой считает «палками», и так далее.

А сама, раз уж нам позволено вставать, бреду к свободному столу. Забираю с него зубочистки. И к полупустому подхожу. За ним парочка совершенно счастливых детей: им на двоих выдали такой же набор, что и полным столикам. Спрашиваю: можно ли взять у них стаканчик с зубочистками? Дети в нирване, им до лампочки, что там я хочу. Лишь бы играть не мешала.