– Я люблю тебя, Митя, – мысленно произнесла я, улыбаясь сквозь пелену слез, и, как последняя трусиха попятилась к выходу, однако в этот самый момент любимый обернулся.

– Роза?

Я судорожно вздохнула. Слишком много чувств отражалось на его бледном, заросшем щетиной лице.

– Прости, что снова тебя преследую. – Мой голос непривычно вибрировал. – Я просто хотела… Хотела попрощаться.

Происходящее вдруг обрушилось на меня лавиной воспоминаний и образов, сдавливая грудную клетку. В этот миг разворачивающаяся трагедия получила вполне конкретное объяснение – Дима просто меня не любит. От этой мысли сердце придавило огромной глыбой отчаяния и боли. Я развернулась, не в силах больше бороться со жжением в глазах.

– Роза, постой! Да постой же ты! – Он вцепился мне в локоть, вдруг резко потянув на себя.

– До отправления поезда осталось пять минут. Провожающие, просьба освободить вагоны.

Кажется, в этот миг мы оба поняли, что у нас осталось ВСЕГО ПЯТЬ МИНУТ!

– Прости меня, Роза. Я снова тебя подвел. – Он усадил меня на нижнюю полку пустого купе, прижимаясь так сильно, что я чувствовала, как сдавливаются мои внутренние органы.

– Ты тоже меня прости. Все так глупо вышло… Я не хотела с ним танцевать… Я… я…

– Ш-ш-ш. Азат разыскал меня сегодня утром и все рассказал. Знаю, ты ни при чем. Да и… Дело ведь не в тебе. – Митя печально улыбнулся. – Я просто понял, что не смогу тебе ничего дать. Все, что тебе светило рядом со мной, – крошечная комната в общежитии. А ты, Роза Пчелкина, заслуживаешь лучшего! – Не позволяя мне опомниться, его горячие губы обрушились на мое лицо, лаская каждый миллиметр.

Он целовал мои глаза, щеки, рот, кончик носа, утопив пальцы в растрепанных волосах.

– Роза, Розочка… – Митя шептал мое имя с самыми разными интонациями.

– Пожалуйста, не уезжай!

Усадив на колени, любимый принялся укачивать меня, как маленького несмышленого ребенка. Его грудная клетка при этом ходила ходуном, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

– Поверь, это лучшее, что я могу для тебя сделать. – Слегка отстранившись, он внимательно посмотрел мне в глаза, кончиками пальцев протирая слезы.

– Ты меня бросаешь, Воинов.

– Я тебя спасаю, Роза Пчелкина. Со временем ты скажешь мне за это спасибо.

– До отправления поезда осталось две минуты. Провожающие, просьба освободить вагоны. До отправления поезда осталось…

– Я тебя дождусь! – Обвила его шею руками, собственнически прижимая к груди. – Дождусь, слышишь? Но я уже безумно скучаю. А еще мне так больно, будто вот-вот отрежут какую-то важную часть моего тела, – улыбнулась я сквозь слезы. – Я люблю тебя, Митя. И с твоего позволения буду любить всю жизнь. Пожалуйста, позволь мне тебя дождаться?

Мой Воин открыл рот и, опомнившись, снова его закрыл. Кровь багровыми пятнами прилила к впалым, мертвецки бледным щекам. Митя зажмурился, впившись дрожащими пальцами мне в подбородок. Видела, он борется с собой из последних сил.

– Правда дождешься? – прошептал он наконец, задыхаясь.

Крохотный огонек надежды подтопил айсберги на дне его сумасшедше красивых глаз.

– Обижаешь, Воинов! – Я вдохнула его запах, уносясь в водоворот сладких грез. – Возвращайся скорее – теперь у меня есть о чем мечтать по ночам… – Я медленно провела ладонью по его крепкой груди.

Митя заскрежетал зубами, а потом набросился на меня, поцеловав так глубоко и страстно, будто его единственное желание – раствориться во мне. Все тело бросило в жар и ноги подкосились. Мы целовались и шептали признания, смеялись и плакали, закрывали глаза и видели сердцем, отгородившись от всего мира в вагоне Москва – Омск.

Наконец поезд дернулся, выдернув двух безумно влюбленных сумасшедших из их собственного мира.

– Я еду к отцу. Он разыскал меня и желает познакомиться. А оттуда служить в десантные войска. Хочется мне этого, Роз, понимаешь? Мое это. Сердцем чую.

– Но когда?.. Когда ты вернешься? – Я судорожно шептала, следуя за Митей по длинному узкому проходу к выходу.

– Пока уезжаю на год, а там видно будет. Вернусь, и свадьбу сыграем. Идет? – Мы замерли на верхней ступеньке лестницы, ведущей в нашу личную преисподнюю.

– Молодые люди, поторопитесь! Поезд вот-вот тронется…

– Ты сумасшедший! – прошептала я в миллиметре от его приоткрытых губ.

– А ты женой моей станешь? Правда дождешься?

– Еще спрашиваешь? Конечно, дождусь! Ты же мой, Воин! – Целовала и гладила его лицо, стараясь навсегда запечатлеть в памяти застывшее на нем влюбленное диковатое выражение.

– Молодые люди…

– А если из Москвы переехать придется, поедешь за мной? А Роз?