– Я их с детства вижу! – внушительно сказал он, не замечая, что перешёл на крик. – Сначала бабушка, потом Валя. За всеми приходили призраки! Понимаешь?

– Хорошо. Окей, – Женя решительно взяла его за руку и повела к выходу. Пока Ким догадался, что она хочет сделать, они уже достигли двери. – Пожалуйста, уйди. Поговорим потом, когда ты успокоишься.

Ким издал горестный стон:

– Черт!

– Я прошу тебя уйти. – спокойно сказала она, скрестив руки на груди.

Киму ничего не оставалось, как надеть кроссовки, натянуть пальто и покинуть квартиру любимой. Оказавшись на лестничной площадке, он обернулся, чтобы встретиться с Женей глазами и поцеловать её на прощание, как он делал это всегда, и ему стало не по себе, когда, закрывая дверь изнутри, она бросила на него холодный, отчуждённый взгляд. И этот взгляд сказал ему, что о поцелуе не может быть и речи.

Вернувшись домой, Ким застал Надзирателя на том же месте, где и раньше -в углу.

– Послушай, – сказал он, испытующе глядя на чёрный сгусток. – Моя девушка. Женя. Ей грозит серьёзная опасность. Помоги мне.

В эту секунду за окном раздался грохот: откуда-то сверху упали тяжёлые комья снега и разбились о карниз. Ким взглянул в окно, за которым опускались сумерки и загорались первые огни в соседнем доме. Краем глаза он заметил, что тень в углу дрогнула, качнулась, словно своим голосом он разбудил её от многодневного сна.

– Я не могу… ей помочь, – медленно проговорил Надзиратель.

– Можешь! – уверенно возразил Ким. – Ты ведь этот… смотритель, или как там? Надзиратель! Ну, то есть, ты ведь знаешь, как всё устроено и кто, как умрёт? – последнюю фразу он проговорил с надеждой.

– Я… не могу… Я пришёл… по другому… делу. Ты должен… исполнить… то, что обещал…на…

Казалось, пройдёт целая вечность, прежде чем Надзиратель договорит. Но и в этом его длинном ответе Ким знал – не будет ничего нового.

– Да, да, да, я это помню! – нетерпеливо вскричал он. – Почему ты так медленно говоришь?

– Мне… пока… тяжело… на земле. Мне нужно… привыкнуть.

Потирая затылок, Ким стал нервно ходить по маленькой комнате.

– Я должен её спасти!

– Ты должен думать… как… найти убийц.

– Вот заладил!..

В эту секунду дверь открылась и в проёме показалась Неля – бледная, с лихорадочно блестевшими глазами. Её длинные волосы лежали на плечах спутанными космами, старый серый свитер носил коричневые следы чая. С тех пор как её выпустили из больницы, на работу она не вернулась, и каждый день, бесцельно слоняясь по дому, она всё больше становилась похожа на старуху. Безумие старило её.

– Что ты хотела, мама? – сдержанно спросил Ким. Мать всхлипнула, вытерла невидимые слёзы.

– Киша… Ты меня звал? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет, мам, не звал.

Женщина кивнула, показала рукой, мол, не мешаю, и прикрыла дверь.

– Валерке этим уже не поможешь! Как ты не понимаешь? А Женя, с Женей счёт идёт на часы, – горестно сказал Ким, как только мать скрылась. Однако Надзиратель был непреклонен.

– Найти… убийц.

Ким понял – этой упрямой субстанции всё равно, что будет с его девушкой. Он подошёл к кровати и без сил свалился на неприбранную постель. Заложив руки за затылок и глядя в серый потолок, он покорно сказал:

– Ладно, будь по-твоему. Что я должен делать?

– Я… тебе помогу… один… раз. Подумай… о друге. Попроси его… впустить тебя.

– Куда впустить? Хм, ну ладно, – беспечно согласился Ким, не догадываясь о том, что его ждёт. Он представил лицо Валерки и, мысленно посмеиваясь, подумал: "Впусти меня, друг".

В это мгновение тень стронулась со своего облюбованного угла и стремительно полетела на Кима. Тот инстинктивно прикрыл лицо руками. Ничего не произошло. По крайней мере, так показалось Киму.

Он открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо мужчины, обезображенное шрамом ото лба до подбородка.

В ноздри скользнул уличный холод. Где-то справа шумела автодорога. Ким с удивлением обнаружил, что стоит на улице. И перед ним трое мужчин. Первый был коренастым мужиком лет сорока с уродливым шрамом, перерезавшим ему все лицо. Он стоял напротив Кима и буравил его злыми глазами. Справа – шатающийся, странно подёргивающий головой низкорослый мужик. Слева – ещё один – высокий, бледный, опухший, с набрякшими веками.

Мужик со шрамом смотрит с ненавистью цепного пса, лицо его искажает злобная гримаса, он открывает рот, в котором видны его жёлто-коричневые зубы, и орёт, брызжа слюной, грубо: «Ты охренел, что ли, советы советовать, чёрт?».

Киму совершенно непонятно почему этот человек кричит.

От мужика пахнуло зловонным паром, смешанным из застарелого перегара и чеснока, и Ким невольно отшатнулся. Однако щёки его тут же опалило огнем. Мгновенно загоревшись от справедливого возмущения, Ким рявкнул: «Сам ты чёрт!»