– И зачем же ты прибыл?

Надзиратель, который, похоже, и не заметил шкодливого поведения парня, невозмутимо ответил:

– Чтобы совершилось искупление.

– Ха-ха-ха, – расхохотался Ким, задрав голову. – Как напыщенно и помпезно. Да ты – мастер красноречия!

«А что, если облить его святой водой?!, – Он аж выронил тряпку, застигнутый новой идеей. – У матери где-то была…»

– Твоё искупление, – прозвучало сверху.

Ким иронично выгнул бровь:

– Моё? Это как?

– Я твой надзиратель.

– А я, получается, заключённый?

– Верно.

– И где же моя тюрьма?

– Здесь.

Ким снова засмеялся, плюхнувшись на задницу.

– Что за шняга? – выделяя каждое слово, громко сказал он.

Надзиратель не разделил веселья своего «заключённого». Бесцветным и сухим, как у судьи, голосом он проговорил:

– Ты убийца. На твоих руках кровь многих людей. И чтобы искупить кровь, ты согласился на свою долю. До конца жизни ты будешь служить во имя справедливости. Будешь искать убийц, подобно собаке. Будешь каждый раз проживать смерть невинных жертв и через себя пропускать их предсмертную боль. Иными словами будешь убитым столько раз, сколько на тебе загубленных людей. Так будет справедливо. За этим буду следить я – твой надзиратель.

Всё сказанное чёрной субстанцией звучало, как бред. Хотя само существование Надзирателя, его присутствие в обычной квартире было далеко не нормой, однако это не отменяло того факта, что он существовал здесь. В этом мире живых людей, понятных вещей и событий. Стоял всё время вот тут, у стены, которая покрылась плесенью от одного только его запаха.

Ким потёр виски. Может быть, он и вправду давно рехнулся? Может быть, он родился уже сумасшедшим и на самом деле никаких призраков не существует и они – лишь плод его больного мозга? Но ведь он их видел, и люди умирали после их прихода. Это железный факт. Значит, они все – таки существуют. А, может быть, именно из-за этих гостей из загробного мира Ким сошёл с ума и выдумал Надзирателя?

–… Чтобы искать себе подобных, ты каждый раз будешь проживать насильственную смерть. Только так ты сможешь видеть убийц, оставлять на них следы, по которым и будешь их находить… – звучал монотонный голос сверху.

Ким закрыл ладонями уши. Всё сказанное Надзирателем было уже за гранью бреда. Такое его мозг придумать не мог, но как быть с тем, что Ким подселился в тело Валерки в день убийства? Боль от ударов была настолько реальной, что даже сейчас он чувствовал её в своей переносице.

– Что за бред ты несёшь? Я никого никогда не убивал! – наконец, вскричал он. Надзиратель помолчал пару секунд и сказал:

– Не в этой жизни.

– Ага, давай, расскажи мне, что души бессмертны. – съерничал Ким, вскакивая.

– Не все.

– Похер!

Ким сделал жест рукой, мол, подожди, и бросился вон из комнаты. Ворвавшись в комнату матери – та лежала на кровати, скрестив руки на груди и глядя в потолок – заорал:

– Где у тебя была эта… святая вода?

Неля вздрогнула, заморгала бессмысленными глазами. Ким, не дожидаясь, когда до матери дойдёт смысл его вопроса, кинулся к шкафам, за стеклянными дверцами которых молчаливыми рядами стояли фотографии в рамках и тут же несколько икон. Там же он обнаружил и пластиковую бутыль со святой водой. Схватил пятернёй, бутылка удушливо хрякнула.

Влетев в свою комнату, он плеснул содержимое бутылки в Надзирателя, целясь в чёрный сгусток, который у того был вместо лица. Замер с застывшей злорадной улыбкой, спрятанной под голубенькой маской. Ничего не произошло. Вопреки ожиданиям Кима, Надзиратель не зашипел, не задымился, не заорал диким голосом, как показывают в фильмах, и Ким совсем сник. Швырнув пустую бутылку в стену, он лёг на постель, положив ладони под голову. Уставившись в серый потолок, крепко призадумался.

Был один способ проверить, являлся ли Надзиратель галлюцинацией.

Ким позвонил матери Валерки – Виктории Александровне – и договорился с ней о встрече. Виктория Александровна пригласила его к себе домой в пятницу днём.

В квартире убитого друга было все на своих местах, но чувствовались запустение, тоска, запах стареющей одинокой и несчастной женщины с потухшими глазами. Виктория Александровна пригласила его за стол. Выглядела она растерянной и излишне суетливой.

Наливая жёлтый, плохо заваренный чай в кружку, она пролила воду на скатерть. Принялась извиняться, сделалась совсем неловкой. Держа чайник в руке, она схватила губку и быстрыми движениями стала промокать ею скатерть, однако – зря – вода мгновенно впиталась в ткань. Смутившись всего этого и желая отвлечь Викторию Александровну от бесполезного занятия, Ким поспешно спросил:

– У вас есть заключение эксперта?

Женщина замерла с чайником в одной руке и губкой во второй.

– Выдавали, а что такое, Ким?

– Я хотел посмотреть.

Оставив чайник и губку на столе, она ушла в комнату и через несколько минут вернулась с тоненькой серой папкой, равнодушно хранившей в себе обстоятельства смерти Валерия Шнайдера. Разложив бумаги перед собой, Ким принялся читать.

Заключение о смерти.

На основании постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы, вынесенного следователем (далее: номер отделения полиции,) лейтенантом юстиции Брушниковым А.В от 15 декабря, в помещение морфологического корпуса, (далее: название департамента)