Ариэлла машет в сторону дома, словно хочет поскорее от меня избавиться.

– Я бы пригласила тебя попить кофе, но у меня запись к парикмахеру через час.

– Ничего. Все в порядке. Я пришла, чтобы передать тебе это. – Я вручаю ей листок бумаги с рецептом, украшенным изображением банана. Внутри спрятана моя записка. Несколько секунд Ариэлла молча на меня смотрит, затем благодарит, берет листок, сует его в карман и моргает, пряча слезы от меня и тех, кто наблюдает за нашей беседой. – Ты просила поделиться рецептом бананового хлеба, вот я его и распечатала.

Я искала Ариэллу в социальных сетях. Ее там нет. Телефонными номерами мы не обменялись. Я не могу ни написать, ни позвонить ей, потому что у нее нет ни одного мессенджера, даже ватсапа. Ни электронной почты, ни личной страницы. Она существует без единого средства связи в современном мире, где все друг с другом связаны. Другого способа общаться у нас нет. Остается передавать друг другу записки, стучаться в дверь, изображать примерных домохозяек, обсуждать беременность.

Поэтому сегодня я покидаю дом Ариэллы, оставив ей ясное, недвусмысленное послание. Пусть делает с запиской что хочет: выкинет, сожжет или смоет в унитаз. Но сейчас листок у нее в руках. А внутри – мои слова, написанные от всего сердца:

Мы провели на «Леди Удаче» пять часов. Ночь окутывает море светло-серым покровом. Океан вздымается и свирепствует. Яхта у нас мощная, но ей не под силу тягаться с волнами, подбрасывающими ее вверх-вниз. Толчки такие резкие, что меня тошнит – никак не привыкну к качке. Но если смотреть на мерцающие вдалеке огни на суше, становится легче.

На большом телевизоре, висящем в одной из гостиных, показывают «Шрека». Прилипнув глазами к экрану, Кики и Куп уютно устроились на диване в пижамах и с двумя мисками чипсов. Они не замечают, что судно раскачивается из стороны в сторону. Я сижу на палубе в холодном кожаном шезлонге, укрытая толстым шерстяным пледом, с большим бокалом красного вина. Ни разу не выпивала с тех пор, как забеременела, но сейчас мне надо расслабиться, иначе я точно не выдержу и спрыгну с яхты прямо в море, бросив семью на произвол судьбы. Вино меня успокаивает. И даже если я сделаю всего пару глоточков и не допью до конца, само осознание того, что бокал здесь, утешит меня и пойдет на пользу.

Чарльз так и торчит на мостике с момента нашей разборки, чему я только рада. Хотя бы можно побыть одной. Я даже немного вздремнула, пока Куп и Кики играли в «Нинтендо». Заснуть мне удалось только благодаря беременности. После того как мы съели по банану и умяли добрую половину упаковки печенья, сахарная кома накрыла меня, как волна, сопротивляться которой я была просто не в силах. Когда я проснулась, дети все еще играли, а сумерки уже вытеснили дневной свет. Я побрела в кладовую, приготовила Кики и Купу по сэндвичу со сливочным сыром и помидорами, налила два стакана сока и отнесла на камбуз. Затем снова спустилась в кладовую и порылась в серванте в поисках ножей – длинных, острых ножей отличного качества, которые могут мне пригодиться. Потом задвинула ящик и покачала головой, сожалея, что допускаю подобные мысли.

Вернувшись к детям, я воспользовалась смартфоном Кики, чтобы позвонить и отправить два сообщения Трейси. Тишина. Она игнорирует меня уже неделю. С той самой ночи. Меня терзает чувство вины. Я его подавляю, но все-таки хочу удостовериться, что коллеге ничего не угрожает. Уверена, причина жестокого убийства нашей соседки кроется в том, что она узнала от Трейси. Столько вопросов без ответа. Интересно, говорят ли о смерти Ариэллы в новостях? Может, нас объявили в розыск? После сообщения Джорджии я так встревожена, что никак не могу заставить себя поискать информацию в Сети. Да и сигнал здесь довольно нестабильный – то ловит, то нет. Можно спросить у Чарльза пароль от вайфая, но тогда муж заподозрит, что я с кем-то общаюсь. Джек далеко, от интернета я отрезана, а значит, остается одно: придется набрать номер Джека. Конечно, я знаю, какие могут быть последствия. Помню, однажды в компании Чарльз рассказывал, как взломать телефон жены, чтобы поймать ее на измене. А вдруг он взломает мобильный Кики? Хватит даже намека на наши с Джеком отношения и планы, чтобы мой муж начал копать глубже. Он из тех, от кого не скроешься. Уверена: узнав о нашем новом доме, о том, что я планирую уйти, о Джеке и ребенке, муж попытается меня убить.

Я не могу так рисковать, особенно здесь, в открытом море, когда со мной только мои дети, поэтому никому не звоню и снова захожу в интернет. Сигнал слабый – всего пара делений, да и те могут пропасть в любой момент. Я быстро набираю «городские новости» в поисковой строке. На экране тотчас выскакивает заголовок, словно появившаяся из ниоткуда назойливая знакомая, встречи с которой пытаешься избежать. Наши имена, лица и домашний адрес разошлись по всей Австралии.

Статья буквально пестрит обвинениями, прочтя которые я цепенею. Бокал выскальзывает у меня из пальцев, и вино, будто кровь, заливает белый кожаный шезлонг. «Дочь случайно сняла и выложила в Сеть убийство соседки». «Домработнице велели молчать». «Детей забрали из школы». «Соседка – клиентка коуча по здоровому образу жизни». «Если вы что-то видели или владеете какой-либо информацией о местонахождении этой семьи, пожалуйста, свяжитесь с „Крайм стопперс“ [9] ».