– Я спрашиваю только потому, что мне тут очень нравится. И детям тоже, – улыбаюсь я.

Нельзя показывать Чарльзу, что ему удалось меня задеть.

Рыжий откидывается на спинку стула, пряча подбитый глаз под солнцезащитными очками, а Чарльз потягивает кофе, уставившись на меня.

– Райский уголок, – ухмыляюсь я. – Мы не хотим отсюда уезжать. Никто и не вспоминает о нашем доме в Сиднее. Теперь у нас есть «Барк».

– Язык прикуси, Эмма, – бормочет Чарльз в кружку. – Сарказм тут неуместен. Скажи спасибо, что тебе предоставили постель, двуличная ты дрянь.

– Как ты меня назвал?

– Думаешь, я не в курсе, что ты мне изменяешь? Лживая сука, вот ты кто. Иди в «Барк» и сиди там, пока я тебя не позову.

Джек, забыв об апельсине, переминается с ноги на ногу, хотя я совсем не уверена, что Чарльз намекает именно на него. Однако Джек быстро приходит в себя и продолжает чистить апельсин. В ноздри вновь ударяет цитрусовый запах. Наверняка Джек хочет убить Чарльза, хочет схватить меня и увести от этой стремной парочки, но виду не подает и аккуратно складывает кожуру на стол. На меня он не смотрит.

– Ты все выдумал, Чарльз. Да, мы были несчастливы, но я никогда тебя не обманывала…

– Проваливай, – рычит муж.

Рыжий наблюдает за нашей стычкой, сцепив ладони на животе и крутя большими пальцами. С пальмы доносится крик птицы. Вот почему Чарльз пытался меня убить, бросив одну в океане. Он все обо мне знает. Знает, что у меня роман на стороне. Значит, теперь ожидать можно чего угодно. Жива я или нет – Чарльзу все равно. А как насчет детей?

Есть только один способ это выяснить. Я разворачиваюсь и ухожу прочь, поглядывая на плавающие в бассейне игрушки, надувные круги и матрас.

Надеюсь, у Джека есть план. А если нет, придется придумать его самой.

Женщина и ее сынишка нежатся на песке недалеко от «Барка», играя с моими детьми. Кики передает Акмалю ракушки и красивый камешек, который малыш сразу тянет в рот. Дочь тотчас забирает подарок обратно, приговаривая: «Ай-яй-яй!» В ногах у Купера лежит горка кокосов, которые он насобирал, чтобы мы поиграли в боулинг. Я улыбаюсь, радуясь, что мама решила снова к нам заглянуть вместе с сыном.

Когда смотришь на них издалека, может показаться, будто это Ариэлла сидит со своим малышом в окружении моих ребятишек. Интересно, какой была бы наша дружба, если бы трагедии не случилось? Достаточно крепкой, чтобы устроить совместный отпуск? В то утро Ариэлла хотела что-то мне сообщить. Что-то очень важное, судьбоносное. Я стискиваю зубы. Эта привычка появилась у меня с тех пор, как мы покинули Сидней. Челюсть болит и сводит, поэтому время от времени я стараюсь ее расслаблять.

Заметив меня, женщина отводит глаза, словно стыдится того, что пришла сюда. А может, боится, что ее застукают с нами? Судя по выражению лица, ей явно не по себе, поэтому я не давлю и не подталкиваю к разговору. Просто здороваюсь и иду в «Барк», беру оставшееся печенье, которое прихватила с «Леди Удачи», и выкладываю на тарелку. Выглянув в окно, вижу, как женщина о чем-то беседует с моей дочерью. Слов не разобрать, но Кики кивает и улыбается. Видимо, мама Акмаля не так уж плохо знает язык. По крайней мере, моя дочь ее понимает.

Выйдя из дома, я протягиваю гостье сдобное печенье. Она смотрит на него секунду-другую, не решаясь принять подарок. Тут Акмаль замечает угощение, и его мама, взяв у меня печенье, отламывает небольшой кусочек и кладет в голодный рот малыша.

– Держите, Кикс, Куп, – говорю я, протягивая печенье детям. Они встают и берут по одной штучке. Мы рассаживаемся на песке и дружно жуем. В голове у меня крутится вереница вопросов. Поскольку Джек не может навещать нас регулярно, эта женщина – мой единственный шанс что-то узнать. Надеюсь, я смогу у нее что-нибудь выведать и уговорить ее передать послание Джеку. Хорошо бы он снова заглянул ко мне сегодня ночью или улучил минутку в течение дня. Он так близко и одновременно так далеко, и это меня мучает.

– Мам, смотри, – Купер показывает на горку кокосов.

– Молодец, дружок, – улыбаюсь я и перевожу взгляд на малыша Акмаля, ползающего в ногах у матери. Похоже, он рад печенью и очень собой гордится, когда удается самостоятельно подняться и сделать шажок-другой. Я дотрагиваюсь до живота, мечтая поскорее увидеть моего малыша. Но сейчас не время. Сперва надо удостовериться, что нам ничего не угрожает.

– Медузы? – Я показываю на поверхность воды, которая, как и всегда, кажется безмятежной, манящей, кристально чистой.

Женщина кивает и говорит: «Обор-обор» [15] . Значит, она в курсе, что местные воды кишат ядовитыми смертоносными тварями.

– Сейчас здесь? – спрашиваю я.

Она доедает печенье и снова кивает.

– Всегда здесь?

Кики внимательно слушает, присыпая ноги песком.

Женщина еще раз кивает и переводит взгляд на меня, как будто обдумывает мой вопрос. Затем глубоко вздыхает и сообщает:

– Обор-обор забрать моя сестра.