«Но в одиночку такое провернуть сложно. Понадобится много усилий от большого количества людей. Сделать это будет проще, если каждый будет знать во что направлен его труд, ведь в конечном итоге любая крепость беззащитна, если её жители не знают почему они её должны защищать. Тут нужен более фундаментальный подход… » - я повернулся к сторожу, терпеливо ожидавшему, когда я ему хоть что-то скажу:

– Я подумал над твоими словами и решил. Нам нужна непреступная крепость! Дабы ни зомби, ни мародёр, ни захватчик не смогли пробить нашу оборону! – я ударил кулаком по столу. – Но один я сделать этого не смогу. Нужно, чтобы каждый выложился на все сто процентов ради этой цели. А для этого нужно заложить прочный фундамент, который невозможно уничтожить ни одним оружием на свете.

Лицо Иваныча выразило искреннее удивление:

– И что же это за фундамент такой?!

Я серьёзно посмотрел прямо в его глаза:

– Идея.

Старик нахмурился и поставил свою кружку на стол, после чего откинулся на стуле и задумчиво уставился вперёд:

– Вона как, ну, добро. Моральный дух поднять стоит. С чего начнём?

Я кивнул на дверь:

– Собери всех, я хочу сделать общее заявление.

Иваныч кивнул:

– Дай мне минут пятнадцать.

– Отлично, только дозор не снимать! – строго ответил я. – Охрана периметра остаётся на своих местах. Собираемся в седьмом блоке в районе двадцатого гаража.

– Есть. – старик с кряхтением встал с места и вышел на улицу.

В проёме закрывающейся двери я увидел новичка Игоря, что махнул мне одной рукой, пока ждал нашего сторожа, держа другой рукой блокнот и ручку, явно готовый записывать то, что ему скажет Иваныч.

– Вот хрыч старый! – я улыбнулся.

– О чём ты? – спросила Ника.

Я кивнул в сторону двери:

– Наш новый начальник службы безопасности уже обзавелся личным секретарём!

– Из сторожа в начальники! Нифига себе у вас тут быстрое продвижение по карьерной лестнице! – она тихонько рассмеялась.

Я улыбнулся:

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Кстати о них, мне сейчас нужно будет отойти на некоторое время. Можешь посидеть тут пока мы не нашли для тебя работу. Но только ничего не трогай!

Николь рассмеялась:

– Такое я слышала последний раз от своей маман! – при воспоминании о родителях, её лицо стало грустным и она быстро сменила тему разговора. – Я там видела у тебя радио, можно я хотя-бы музыку послушаю? – девушка сложила руки вместе в умоляющем жесте. – Пожалуйста, я буду очень тихо!

– Хорошо. – отстранённо ответил я, погруженный в свои мысли.

***

Собрание я решил устроить в самом центре гаражного кооператива. К этому моменту мы наконец освободили студентов, сидевших на карантине. Как я и велел, собрались все, кто был свободен от дежурств.

Передо мной стояло уже тридцать два человека, включая и нашего начальника службы охраны. Мне не потребовалось вставать на какую-либо возвышенность. Моего роста в два двадцать вполне хватало, дабы разглядеть всех присутствующих. Я махнул рукой Иванычу, что стоял позади всех, чтобы тот включил камеру и начал запись.

– Товарищи! – обратился я к собравшимся, подняв руку в воздух и держал её так до тех пор, пока голоса не стихли. – Мы вступили в новую и одновременно тяжёлую эпоху для всего человечества. Откровенно говоря, всё наконец-таки скатилось к чертям. А на воротах в ад висит табличка, где написано – «Оставь надежду всяк сюда входящий». – я развёл руки в стороны. – И это именно то, что я от вас жду. Оставьте надежду. Прежняя жизнь закончилась! – лица людей нахмурились, было видно, что мои слова не добавляют оптимизма, а лишь вгоняют людей в тоску. Но именно этого эффекта я хотел сейчас добиться, потому решил для верности дожать конкретными примерами.

– Всем нам и так ясно, что уже больше не будет тех дней, когда нашей проблемой был выбор между выпить вино с женой или пиво с мужиками, съесть сосиски или сварить пельмени, посмотреть вечером футбол или второсортный боевик. Ушла та беззаботность, какую нам давал привычный, сытный мир. – я выдержал паузу, позволяя образам обычной жизни появиться в голове каждого, после чего продолжил.

– К сожалению, теперь большинство из выживших ожидает выбор между поголодать вечером или позавтракать утром, выпить воду сейчас или потерпеть до особого случая. Сидеть тихо и не высовываться или же рискнуть всем и урвать свой кусок.

Знаете, я не сторонник того, что раньше было идеальное время. И в солнечные деньки наш мир был совершенно не радужным и приветливым. Он всегда был жёстким и опасным местом, ломавшим любого, кто дал слабину. Этот мир в один миг мог ударить с такой силой, что уже и не подняться.

И в лучшие времена, наша с вами жизнь всегда напоминала мне борьбу героев из сказок со злом. Как и богатырям былин нам неосознанно приходилось сражаться с армией зла. Но то была война духовная. Каждый участвовал в своей битве, даже если она находилась между клавиатурой и монитором. Мы были лишь пасынками истории, загнанными в навязанные богатеями рамки «цивилизованности».