— Новое тут то, Эй Джи, что, к сожалению, вероятнее всего за нами никто не придёт, и у меня нет времени, да и желания спорить ни с капитаном Дайсом, ни с коммандером Тайреном, ни с майором Томлиным, доказывая им очевидные вещи, у меня здесь другая цель.

Эй Джи снова пожалел, что канал с командованием перекрыт. Если Финнеан не придёт…

— Моя цель — там, в фокусе, который вы трое так успешно триангулировали, и я дарю тебе шанс провести остаток твоей вполне благополучной и в чём-то даже счастливой жизни, воплощая её главную цель — вырваться за пределы субсвета и покорить то, что покорению не доступно, я дарю тебе — в действительности ничтожный — шанс стать человеком, который избавит нас от бремени спасителей, позволит человечеству обернуться настоящей космической цивилизацией, которой будет не страшна угроза после каждого прожига вне защитных додекаэдров Цепи.

Эй Джи отчаянно зевнул.

— Вы закончили? Тогда я бы предпочёл попросить вас удалиться. Я безумно устал, и мне действительно нужно отдохнуть.

— Это твой окончательный ответ?

— Да. Я уже понял, зачем я вам. Без нормального навигатора вас изловят при попытке приблизиться к фокусу, чем бы там он ни был. Как тот катер, который вы, как я понял, отправили на своеобразную разведку боем. А заодно ввели командование в заблуждение, сделав вид, что покинули астростанцию. Умно. Тем не менее, фортель не удался, я не знаю ваших способностей в полной мере, однако катер вы в итоге не смогли протащить ближе мегаметра до цели. У Томлина хороший опыт ловли блох. Потому вам нужен тот, кто обойдёт его ловушки. Но я вам в этом не помощник. Что же касается спасательной экспедиции, вы не можете знать, придёт она или нет. А теперь оставьте меня.

— Даже если помощь придёт, вас с Дайсом больше не подпустят к управлению сабом, будь он самой дырявой калошей в Галактике, ты прекрасно знаешь, как относятся на флоте к тем капитанам и навигаторам, что потеряли свой крафт.

Эй Джи скрипнул зубами, но снова смолчал. Она была права, но это ничего не меняло.

— Ты знаешь, я сейчас могла бы тебе просто приказать, и ты был бы не в состоянии сопротивляться моему приказу.

Он аккуратно прилёг на койку и принялся ждать. Пусть её.

Тишина.

Ни звука.

Тогда Эй Джи снова попробовал активировать канал Дайса. Получилось с первого раза.

— Капитан, сорр…

— Не сейчас, Эй Джи.

И отключился.

В каюте стало так тихо, что шум благополучно заработавшего на полную климатизатора теперь казался чем-то запредельно громким, рокочуще-шипящим, этот белый шум заливался в уши и принимался там плескаться, перекатываясь слева направо.

— Эй.

Молчание.

Флот-лейтенант снова принял вертикальное положение.

Если в чём-то эффектор и была права, так это в том, что по сути ему ничего не мешало согласиться с её, хм, предложением.

Ни чувство долга, ни представления о профессиональной чести, ни даже формальная субординация и единоначалие тут были ни при чём.

Кто он, Эй Джи, навигатор без крафта, солдат без приказа, вперёдсмотрящий без глаз. Кто он такой, какова его роль на этой затерянной в недрах субсвета астространции?

Он только мешался у всех под ногами, даже чинить трёпаный климатизатор ему никто не приказывал, все от него только отмахивались.

А чего хотел лично он, флот-лейтенант Хиллари?

Как там сказала эффектор, «статвыброс сниженных волевых качеств и способности к принятию решений в экстремальных ситуациях». Ни добавить, ни отнять.

Он мямля и молчун, единственное, что хоть как-то интересовало Эй Джи помимо прокладывания трасс в недрах дипа — это была возня с никому не нужными поломанными вещами. А теперь он и сам такая поломанная вещь. Скоро эту вещь спишут и забудут.

Так почему бы не заняться напоследок своим любимым делом, прокладывать курс и чинить вещи. Пусть этой вещью хоть раз в жизни будет он сам.

Эй Джи открыл канал с Ковальским.

— Передай им, что я согласен.

А потом снова связался с Дайсом:

— Капитан, срочная вводная. Жду вас с коммандером в своей каюте.

На этот раз ответ пришёл без задержки.

— Апро, флот-лейтенант. Мин-две-мин.

Другое дело, вот что значит правильная интонация. Сразу тебя услышали. Как в старые добрые времена на «Джайн Аве».

Дело осталось за малым.

Нужно было придумать, как обойти ловушку мозголомов Томлина.

Это возможно, чувствовал Эй Джи. И даже довольно просто, если не считаться с возможными потерями.

Две чудовищных птицы бились не на жизнь, а насмерть.

Налетали издалека, рубили изогнутыми клинками когтей, терзали острыми, как бритвы, кромками крыльев, рвали плоть каменными клювами, целясь в глаза, в пульсирующую шею, в печень, в сердце. И снова разлетались, высматривая у противника слабину.

Воздух стонал, разрываемый их сверкающим оперением на тончайшие струйки, что свивались в итоге в грозовые фронты и гигантские вихри жестоких торнадо, которые увечили небо и землю, заслоняли собой солнце и звёзды, погружали твердь во мрак отчаяния.